Книга Человек, который не хотел любить, страница 36 – Федерико Моччиа

Она глубоко вздохнула, вновь обретя силу и равновесие:

— Мне жаль. Нам придётся жить с этим сомнением.

София продолжила идти, спускаясь по последним ступеням, и зашагала в сторону машины. Танкреди продолжил следовать за ней, терпя поражение. В отчаянии он искал, как ещё её можно остановить, завоевать, привлечь её внимание… Но ему ничего не приходило в голову, он ничего не знал об этой женщине, кроме того, что она была великолепна, что она его околдовала, что никогда в жизни ещё он не чувствовал себя таким увлечённым, таким чертовски захваченным, так отчаянно завоёванным.

И он попробовал сделать последний ход:

— Я не верю, что тебе совсем не любопытно, что ты не хочешь дать шанс…

— Кому?

— Нам.

София улыбнулась:

— Нам? Но мы ничто.

— Неправда. – Танкреди говорил серьёзно. – Каждый раз, как ты встречаешь кого-то, твоя жизнь меняется. Хочешь ты того или нет, но мы уже встретились. Я вошёл в твою жизнь, а ты в мою, как та музыка в церкви и твои руки, играющие в тени, пока ты сидела, закрыв глаза…

Софию поразило, что он всё это видел.

Танкреди продолжил:

— Кто это был? Шуберт, Моцарт…

— Бах, «Страсти по Матфею».

— Вот, прекрасно, произведение, которое я никогда не слышал, которое я не знаю. Всё это кажется мне знаком свыше… – София подошла к машине. Танкреди встал перед ней: – Ты мне не веришь? Скажешь что-нибудь или нет?

— Да, – София села за руль, – что тебе стоит узнать побольше композиторов.

Она завела машину и уехала.

Танкреди остался один посреди улицы и крикнул ей вслед:

— Я согласен с тобой! Я узнаю!

София посмотрела на него в зеркало заднего вида и улыбнулась: «Ага, только больше у меня не будет возможности задать тебе вопросы на знание истории музыки». Она даже не представляла, как сильно она ошибалась.

Танкреди проследил, как машина повернула в конце улицы. Он начал рыться в карманах штанов. Ничего. У него ничего с собой не было. Для Грегорио Савини это будет плёвое дело. Нужно только не забыть номер её машины.

Как только Андреа услышал, что дверь открывается, он быстро дописал предложение и закрыл файл. Он был доволен, у него выходила отличная работа. София потеряет дар речи.

— Привет, – сказала она и улыбнулась.

Андреа поставил ноутбук на тумбочку рядом:

— Привет, дорогая. Я очень по тебе скучал.

София подняла плечи и прошла в ванную:

— Ты всегда это говоришь… Уже верится с трудом.

— Но это правда.

Она начала мыть руки и стала говорить громче, чтобы её было слышно:

— Но ты и вчера по мне безумно скучал… А когда сильнее, вчера или сегодня?

— С каждым разом всё сильнее… Как будто маленький шарик снега катится и превращается в лавину.

София вышла из ванной:

— В смысле?

— Чем ты дальше, тем сильнее я скучаю.

— Мм… мягко стелешь.

— Но это правда! – Он решил, что шутка уже слишком долго продолжается. – Что делала сегодня?

— Я ходила послушать Олю и её хор в церковь на Авентине.

— И как?

— Очень красиво. У них выходит всё лучше, и там была малышка Симона, которая сюда приходила ко мне на урок, помнишь её? Она большой молодец.

Андреа хотел было опять начать разговор о фортепиано. Но вспомнил, насколько ей не хочется думать об этом.

— Что они пели?

— Баха, они репетируют хоралы из «Страстей».

— Ничего себе. «Страсти по Матфею»!