Книга Человек, который не хотел любить, страница 173 – Федерико Моччиа

Ему хотелось умереть. Слёзы лились ручьём из его глаз, словно Клодин умерла во второй раз.

Грегорио Савини вышагивал перед чёрным «мерседесом». Он коротал время, передвигая носком ботинка пучки мокрой травы и время от времени перекатывая камешки с дороги к краю. Когда он увидел, как издалека идёт Танкреди, он не узнал его. Его лицо было покрыто морщинами и казалось искажённым. Гнев и боль, ненависть и безумие проявлялись в каждом его движении. Савини опешил и не знал, что сказать, – он впервые видел его в таком состоянии. Затем он просто открыл ему дверь. Танкреди упал на заднее сиденье. Рядом с собой он положил конверт. Савини сел вперёд. Он положил руки на руль и замер, не произнося ни слова. У него не хватало смелости посмотреть в зеркало. Затем он услышал то, что никогда не ожидал услышать от Танкреди:

— Я хочу убить его.

Когда они прибыли на место, солнце уже начинало садиться за горизонт. Савини не успел остановить машину, как Танкреди вылетел наружу. Он нажал на звонок.

Подошла горничная и открыла его. Она сразу узнала его:

— Добрый вечер, синьор…

Но больше она ничего не успела сказать, потому что он вбежал внутрь, пересёк гостиную и стал одну за другой открывать двери кабинета, кухни, спальни, второй спальни, ванной, пока наконец не добежал до последней комнаты.

Его мать сидела в кресле. Когда она увидела, что вошёл он, она улыбнулась:

— Танкреди, как замечательно, что ты приехал… – Она устало встала, подошла к нему и обняла. – Я пыталась связаться с тобой всё последнее время, но так и не смогла. Я попросила Джанфилиппо предупредить тебя… – Затем она отстранилась от него и взяла за руку: – Пойдём…

Словно маленького мальчика, она подвела его к постели.

На ней с закрытыми глазами лежал его отец, Витторио. Рядом аппарат издавал какие-то фыркающие звуки, зелёные мехи поднимались и опускались, перекачивая кислород, давая ему дышать, пытаясь сохранить ему жизнь. Несколько капельниц, присоединённые к его рукам, питали его.

— Он впал в кому.

Танкреди посмотрел на него. Этот человек беспомощно лежал перед ним.

Его глаза были закрыты, он был безмятежен, казалось даже, что он умиротворённо улыбался. Он как будто смеялся, издевался над ним, говоря: «Видишь, как судьба сложилась, сынок? Иногда жизнь подшучивает над нами. Теперь, когда ты наконец всё знаешь, ты не можешь сделать ничего, никак не можешь меня наказать. А к тому же сможешь ли ты об этом рассказать? Ты расскажешь эти новости своей матери? Своему брату? Ты сделаешь это? Я так не думаю. Ты не расскажешь, какой человек твой отец на самом деле, не разочаруешь их. Тебе придётся вечно носить с собой груз этой тайны…»

— Бедняга… Он так лежит уже три дня.

Мать закрыла рот рукой и тихо заплакала. Она была весьма рассеянной женщиной, часто прощала измены Витторио, но она и не ведала, какое ужасное преступление он совершил.

— Но почему ты приехал? Джанфилиппо дозвонился до тебя? Я просила его позвонить тебе.

Танкреди молчал несколько секунд, он снова посмотрел на своего отца, на его тощее лицо, на его морщины, на неподвижные руки. На мгновение он представил их себе и в ужасе закрыл глаза. Затем он повернулся к матери. Она стояла рядом с ним, хрупкая, невинная, постаревшая. Затем он улыбнулся ей: