Книга Человек, который не хотел любить, страница 135 – Федерико Моччиа

— Ты должна отправить мне это письмо 28 июня.

— Конечно! – Оля взяла конверт и прочитала имя адресата: – Но оно же для тебя.

— Да, я решила подшутить над Андреа.

— А… – она весело улыбнулась, – всё тебе одни шуточки… Клаудио Поррини ждёт тебя внизу в холле.

— Да, точно… – Она посмотрела на свои часы. – Тогда я пошла к нему.

Она спустилась на первый этаж, где обычно преподавала, и увидела ребёнка, который уже ждал её.

— Прости.

— О, ничего страшного. Я играл в «Nintendo DSi»… – Он пожал плечами и выключил игрушку.

— Идём.

Уроки в тот день, казалось, проходили легче обычного. Её ученики сменяли один другого по очереди. Когда Елена, одна из её лучших учениц, начала играть вальс Шопена ля бемоль мажор, знаменитый «Grande Valse Brillante», София немедленно прервала её. Она села на место ученицы и начала играть.

— Смотри, – сказала она.

Учительница так часто поправляла ученицу или пыталась переставить ей всю руку, что решила лучше наконец просто ей показать, как нужно играть правильно. Но никто из её учеников ещё ни разу не видел её сидящей за фортепиано. Ещё сильнее впечатлило Елену то, что София не смотрела в ноты. Она прекрасно помнила все вальсы Шопена. Но самым удивительным было то, как она касалась клавиш, как она использовала педали, фразировала произведения – короче говоря, как она делала всё то, что делает даже самые лёгкие из произведений Шопена очень сложными. София играла, будто это было для неё абсолютно естественно, как будто всё это было лишь детской игрой. Она сыграла последнюю октаву соль, и в воздухе повисла изумлённая тишина. Её глаза наполнились слезами.

— София, почему ты плачешь? Ты сыграла просто великолепно!

София погладила Елену по волосам:

— Разве тебя никогда не переполняли чувства? Когда, например, ты теряешь что-то важное, что безумно любила, например какие-нибудь серёжки, которые тебе подарили родители, а потом ты вдруг снова их находишь?

— Да, точно!

— Вот, иногда мы плачем ещё и потому, что счастливы. Всё, а теперь давай ступай, урок окончен.

Вскоре после этого она села в машину и поехала домой. Она только что закончила объяснять Оле то, что сказал ей Гварнери, – студия перезвонила ей, предложив пять концертов в другой стране, и самое главное – это деньги, в которых она не могла себе отказать. Эта сумма послужила бы исполнению её единственного желания: вернуть Андреа возможность ходить.

— Один знаменитый японский хирург изучает новые методы лечения с использованием стволовых клеток. Кажется, его метод способен творить чудеса. Разумеется, это стоит баснословных сумм. Но только по этой причине я собираюсь снова играть, Оля. То, что я заработаю, мы сможем потратить на операцию для Андреа.

— Да, – Оля очень нежно посмотрела на неё и погладила по щеке, – ты заслуживаешь всего, о чём мечтаешь. – Она поняла, что на этот раз её не звали с собой, поэтому она просто сказала ей: – Я буду думать о тебе.

София прочитала в её глазах, как она страдает от невозможности воочию увидеть её возвращение на сцену. Улыбнувшись, Оля просто благословила её. Это было проявление настоящей любви – суметь поставить нужды любимого человека впереди своих.

София долго бродила по городу, прежде чем смогла вернуться домой. Она нервничала. Она хотела сказать всё уверенно, не совершив ошибок. Она размышляла: «Что бы ты сделала, если бы тебе действительно пришлось давать эти концерты? Как бы ты с ними справилась? Тебе могут поверить, только если ты будешь вести себя естественно». Она вернулась к своей памяти, вычеркнула из неё все утренние эпизоды и попыталась прожить то, что ей предстояло, как можно более правдиво. И в одно мгновение она поняла: «Я была бы удивлена, счастлива и полна энтузиазма. Я бы снова поверила в жизнь и её бесконечные ресурсы, которые приходят тогда, когда меньше всего этого ожидаешь. Жизнь способна поразить в самое сердце». Она проговорила и прочувствовала всё, что приходило ей в голову, а затем пошла домой.