Книга Двухголовый всадник, страница 9 – Наталья Звягинцева

— Свечку побежала ставить за спасение моей души, – хмыкнул граф. – Знать, не по нраву ей мои эксперименты…

— Так в чём же они, эти эксперименты, заключаться будут? – не скрывая любопытства, спросил Громов. – Вы обещали рассказать, как только окажемся здесь.

Адъютант всё ещё не смирился с провалом надежд о переезде в столицу, но действия начальника со странным портретом его заинтересовали. Хотя что героического может быть в портрете старика? А вот то, что таких портретов оказалось два, действительно могло содержать загадку.

— Если честно, то я пока и сам не до конца уверен. Так, предполагаю кое-что, – туманно ответил граф. – Да только не давал мне этот портрет покоя.

Вислотский указал на полотно, что привёз он с собой из Москвы.

— Никогда я за батюшкой самолюбования не замечал. Скорее наоборот, принципиально предпочитал он избегать разного рода излишеств. А вот увидел этот портрет, и вспомнилось мне, что почти везде, где бы мы ни жили, этот портрет присутствовал. Вот и получалось, либо граф Вислотский так его сильно ценил, что повсюду возил с собой, либо в каждом нашем доме было по такому портрету.

— Эко интересно получается. – Громов внимательно разглядывал то один портрет, то другой.

— А так как граф Алексей Кириллович, по всеобщему признанию, был человеком весьма аскетичным, вот и подумалось мне, что таких портретов несколько. Я оказался прав. Как минимум их уже два. И вот теперь вижу, что они разные…

Отступив на шаг назад, адъютант сказал:

— Разве что выверты рук и ног графа. Всё остальное же совершенно одинаково. Деревья, цветы, даже птицы изображены в одних и тех же местах.

Это было действительно так. На двух картинах фон повторялся как в зеркале, лишь позы, которые изображал старый Вислотский, отличались. Хотя это на первый взгляд. И Николай Алексеевич собирался об этом поразмышлять. А коли нашлась вторая картина, значит, в столичном особняке Вислотских такая тоже имелась. И в каких-то из дальних имений тоже.

— Интересно, много ли таких портретов ещё существует? – Громов будто прочёл мысли начальника.

— Надо их все в одном месте собрать и сравнить… – задумчиво сказал граф и, опустившись в кресло, стал переводить взгляд с одного полотна на другое и обратно.

Потекли дни. Постепенно уклад сделался размеренным и привычным, что принесло Николаю Алексеевичу облегчение. Воздух в Белополье и впрямь оказался свежее городского, вечерняя прохлада дарила умиротворение, а невероятной красоты закаты стали излюбленным временем Вислотского. Он поднимался на крышу галереи, устраивался в мягком, специально принесённом для него кресле, ногу укладывал на пухлую бархатную табуреточку и предавался созерцанию неба.

Остальное время было не столь приятным, но вполне терпимым для графа. Он даже стал ловить себя на мысли, не перебраться ли в деревню насовсем. Благо соседи здесь оказались неназойливыми и, поначалу завалив его приглашениями отобедать иль поохотиться вместе, вскоре смирились с молчанием графа и оставили его в покое. И как же сладка была мысль, что княгиня Рагозина никогда сюда не доберётся. Хотя от этой старой особы можно было ожидать чего угодно.

Но вскоре безмятежность Николая Алексеевича вновь подверглась испытанию. Источником беспокойства попытался стать местный приказчик Савелий Михайлович Ревизов. В один из дней он испросил дозволения на короткий разговор и не умолкал больше часа, расписывая строгость порядков, кои завёл здесь старый граф и кои по сей день неукоснительно соблюдались благодаря одному лишь приказчику.