Книга Двухголовый всадник, страница 20 – Наталья Звягинцева

— Это почему же? – не удержался Василий, уж больно ему любопытно сделалось, как это мужики урожай свой на снегу растят.

— В той деревне с незапамятных времён обычай был, коему неукоснительно многие поколения следовали, – замогильно затянул Тимофей, старательно подражая страннику. – Как скудеют у них запасы зерна в амбарах да разная снедь в погребах заканчивается, собираются все, кто есть в той деревне мужеского полу, жребий тянуть. Кто короткую лучинку вытянет, тот, значит, избранный.

— Ого, как хватили, избранный! – хмыкнул Громов, но, увидев нахмуренные брови и выдвинутый вперёд подбородок Николая Алексеевича, смолк и больше Тимофея не перебивал.

Крестьянин же будто ростом меньше стал, и речь его сделалась неуверенной, боязливой. Слова говорит, а самому от этих слов всё страшнее и страшнее становится.

— Избранного этого, стало быть, на куски разрезали, потом закапывали на поля и огороды прямо в мёрзлую землю и уходили спать. А наутро у них уж урожай спелый колосится. Там, где нога была, там репушка величиною с два моих кулака, где рука – морковушка да свёклушка ботвой кудрявится… Ух и испужалась наша барыня, на Родиона Романовича браниться стала громче обычного, а барин знай себе звонко смеётся да старцу сказочнику рожи корчит. А потом и говорит: «Спасибо тебе, странник, хороша сказка, хороша. А что бы нам прямо сейчас такой жребий меж собой не кинуть?» Самолично охапку лучин взял да одну из них обломил – метку, стало быть, сделал. И пошёл кругом всех гостей и домашних обходить и всё ведь смеялся…

— С нервами у вашего барина всё в полном порядке, – протянул Николай Алексеевич. – Стало быть, короткая лучина ему и досталась?

— Так и было, – закивал Тимофей. – Барыня Лидия Ивановна сразу в плач, руки заламывает, барину на шею кидается. Уж не бранится на него, а умоляет. Барин же как плюнет на пол, так зло на жену уставился. Замолчи, говорит, не позорь меня перед гостями. Бросил короткую лучинку ей под ноги и ушёл.

— А утром его не нашли, – чуть растягивая слова, заключил граф, лицо его разгладилось, глаза заблестели.

— Барыня весь дом на ноги подняла-с, чтоб мужа её сыскали. Да всё без толку. А тут прибегает Настька, вся белая, зуб на зуб не попадает, слова связать не может и говорит, что ходила она сейчас на огород, а там на капустной грядке посередь маленьких один здоровенный кочан за ночь вырос. Подошла посмотреть и чуть концы-то от страха не отдала: вместо этого капустного кочана в листы завернутая голова нашего барина и лежит.

Громов так и охнул. Граф же лениво потянулся и с усмешкой бросил одно только слово:

— Фальшивка.

Мужик задрожал всем телом, попятился подальше от графа, закрестился, забормотал что-то тихое себе.

— Да не бойся ты, Тимофей, с нечистым я вовсе не знаюсь, – со вздохом сказал Вислотский. – Ты же сам сказал, что барин твой исчез. Так это или не так?

— Так, – продолжая дрожать, ответил крестьянин.

— А коли это его голова в капусте была, то ты бы сказал, что барин твой убит. Вот и вывод простой, что голова эта не его была. А коли Настасья её за барскую приняла, значит, похожа сильно, так и получается, что голова ненастоящая, фальшивая. Ты лучше скажи, хорошо ли барина твоего искали?

— Лучше некуда: и дом обыскали сверху донизу, и флигель, где гости проживают, и все постройки, что вокруг есть, – поспешил рассказать Тимофей. – А уж как барыня осерчала, ходила по двору, всё мужа кликала, требовала, чтоб показался. Все надеялась она, что Родион Романович шутит, что сам эту голову треклятую в капусту подложил да из схрона наблюдает, как ищут его. Только не вышел он, до самого вечера кликали его, искали. А наутро отправила барыня нас гонцами по соседним деревням сказочника ловить, ибо он под шумок и сбежал.