Книга Двухголовый всадник, страница 14 – Наталья Звягинцева

Зазвенели шаги, разрушая таинственность момента.

— Ух, до чего же красиво! – Василий Громов застыл, едва оказался на крыше, и заворожённо уставился в даль. – А меня тётушка послала за вами, вас все ждут.

Отношения между графом и его адъютантом сделались в последнее время совсем дружескими. Громов уже не так робел перед начальником, а Вислотский наконец увидел в молодом офицере любознательного собеседника, готового впитывать всё, чем считал нужным поделиться граф.

Так с подачи Вислотского Громов осилил пару научных трудов по механике и математике, а теперь принялся за изучение греческого философического трактата. Правда, с этим дело продвигалось медленно, слишком уж заковыристая книжка оказалась. Но свою положенную половину дюжины страниц Василий ежедневно прочитывал, а по понедельникам – в два раза больше.

— Видел ли ты старца, что у нас гостит? – всё ещё витая в своих мыслях, спросил граф.

— Как не видеть, – энергично отозвался Громов и, взглянув на Осипа, изобразил на лице надменность. – Николай Алексеевич, давайте я вам помогу.

Крыша, на которой так полюбил отдыхать граф, была обширная и ровная. С одного краю она упиралась в главный дом, с другого – во флигель. По краям, что являлись стенами галереи, были устроены крепкие дубовые перила до пояса. Всё вроде бы здесь было сделано с удобством, да только попасть на эту крышу возможно было, лишь поднявшись по узкой винтовой лестнице со второго этажа дома. И хоть была та лестница небольшой, всего шесть ступеней, но располагались они под крайне неудобным углом, так что Николаю Алексеевичу с его ногой и обязательной тростью никак не удавалось проделать этот путь самостоятельно. Вот и приходилось прибегать к помощи Осипа и Василия.

— Не будем заставлять гостя ждать, – мирно отозвался граф и поднялся с кресла.

Последний кровавый всполох озарил даль и погас. Гулко скрежетнуло старое огниво, его всегда носил при себе камердинер, и заранее заготовленный канделябр мягко засветился тремя восковыми свечами. Но не успел Осип моргнуть, как канделябр уже был в руке Громова.

— Благодарю, – процедил адъютант сквозь зубы.

Первым нырнув в дверной проём, Громов стал спускаться по лестнице задом наперёд, освещая огнём ступени и внимательно следя за движениями графа, в любой момент готовый прийти на помощь. По пятам за графом следовал Осип. Светлые волосы и водянисто-голубые глаза камердинера выдавали немецкую кровь, а молчаливость и предупредительность – русское воспитание. Вот только с Василием у них не заладилось, каждый раз адъютант старался ожечь Осипа взглядом или сказать что-то колкое, чем заставлял графа вздыхать.

В столовой было накрыто к ужину. Здесь всё, казалось, устроено по-простому, широкий стол под узорчатой скатертью, добротная массивная мебель, вдоль стен резные буфеты да лавки. Николай Алексеевич сюда обычно не заглядывал. Он предпочитал обедать в небольшой гостиной, убранной в более привычном ему стиле с расписными стенами и мягкими стульями, завтракал в своей комнате, а ужин попросту пропускал. Однако сегодня вышло иначе.

Комната показалась графу душной, полной народу. Вислотский нахмурился. Пришлось ему сильнее сжать набалдашник трости и замедлить походку, внимательно контролируя каждое движение. Опустившись в приготовленное хозяйское кресло, граф обозрел присутствующих. За столом горделиво восседал приказчик Ревизов с тучною своею супругой и Глафира Андреевна в наброшенной на плечи цветастой шали. Василий, наконец избавившись от канделябра, занял место по правую руку от графа. Остальные же разместились большей частью на лавках. Были здесь и нянюшка, и Саид. Черкес сидел нахохлившись, стреляя чёрными глазами в разные стороны.