Книга Хищные создания, страница 9 – Эми Голдсмит

— Слышал о пересдачах, – сочувственно сказал он, делая вид, что его очень интересуют багеты. – Мне жаль… Если бы я знал, попробовал бы помочь.

Я кривлюсь:

— Не стоит. Я сама виновата. К тому же со второго раза я сдам идеально.

Он осторожно посмотрел на меня. Я ждала, что он предложит помощь с учебой, расскажет, как дела в компании и что я пропустила, скажет, что Стиви, Кейси и Эйден постоянно обо мне спрашивают. Что все может стать как раньше.

Но ничего этого не случилось. Да и с чего бы? Я этого не заслужила. В конце концов, прежде чем он успел заговорить, нас заметила его мать и разразилась десятиминутной тирадой на тему того, как смеет такая, как я, подходить к ее драгоценному сыночку.

— Ну, ты… неплохо выглядишь, – выдавливаю я из себя, силясь держаться спокойно и собранно. И сейчас я действительно рада, что он в порядке – даже более чем в порядке, хотя и странно видеть его в чем-то ином, кроме его типичных мятых клетчатых рубашек и худи.

— Угу, все неплохо зажило, – отвечает он, машинально потирая щеку. Затем внезапно наклоняется через стол, заглядывая мне в глаза, в то время как его собственные кажутся неестественно зелеными в луче падающего из окна света. Внутри меня шевелится что-то болезненное и давно похороненное, и я сглатываю.

— Честно говоря, Ла, я не знал, что почувствую, если увижу тебя здесь. Я понимаю, что отношения у нас с тобой… непростые. Но ты действительно здесь, и я рад.

В его словах столько искренности, что я невольно улыбаюсь.

«Непростые» – вот что преуменьшение года. Но я все еще ощущаю отголосок прежней легкости, постоянного поддразнивания и веселой болтовни – того, что составляло фундамент нашей дружбы. И если он согласен меня простить, то я более чем готова пойти ему навстречу.

Я открываю рот, но тут поезд вдруг резко дергается, заставляя ложки и вилки на заламинированном столе застучать, словно кости, и после этого раздается пронзительный гудок паровоза. Рис тут же вскакивает, будто только и ждал повода, и бросается к окну:

— Гляди-ка, мы отправляемся! – Он поворачивается ко мне, его взгляд полон надежды. – Держись, Лондон, мы идем!

Меня саму удивляет приступ восторга, который я испытываю, когда поезд начинает медленно ползти вперед, прочь от кардиффского вокзала. Я чувствую себя так, словно в моем сердце взорвалась хлопушка из солнечного света. Я много недель мечтала об этом путешествии, но даже не представляла, как здорово будет на самом деле уехать – наблюдать в реальном времени за тем, как место, хранящее столь много свежих и неприятных воспоминаний, растворяется вдали, сменяясь совершенно новыми видами.

Оживившись, я иду вслед за Рисом по мягко покачивающимся вагонам. Движение поезда – не резкое и дерганое, как в тех поездах, к которым я привыкла, а плавное и размеренное. Мы добираемся до царственно-красных интерьеров лаунжа «Кедр», готовясь познакомиться с пассажирами. По вагону плывет уверенный голос Шошанны, а я занимаю свое место рядом с Самирой и с любопытством разглядываю наших гостей.

Улыбающаяся семья из четырех человек – это, должно быть, Чао. Они занимают два стоящих друг напротив друга дивана. Младший ребенок – пухлый розовощекий карапуз – увлечен тем, что гоняет по фарфоровой тарелке кусочки банана. Старший усердно рисует что-то в скетчбуке. Двое состоятельных на вид мужчин с идеально прямыми спинами сидят на плюшевом диванчике, потягивая шампанское; один из них – с суровым лицом, в плотном шерстяном пальто, с кожаным портфелем на коленях, второй – улыбающийся от уха до уха, одет в ультрамодный неоново-желтый бомбер. По окружающей их атмосфере блаженства я заключаю, что это и есть наши молодожены, Мариотты. За небольшим столиком, позвякивая чашкой о блюдце, восседает мрачная пожилая леди с кричаще красными, практически огненными волосами и в шарфе из чего-то, подозрительно напоминающего мех. Рядом с ней – худощавая девушка-подросток с синими волосами и в футболке Metallica; баронесса и ее племянница. И, конечно, не забываем о лыжниках – которые (довольно невежливо, по моему скромному мнению) вполголоса болтают на протяжении всей приветственной речи.