Книга Хищные создания, страница 41 – Эми Голдсмит

Кэсс вздыхает:

— Это все слишком усложняет, Ксав. Если ты не против, я бы предпочла списать все на алкоголь и забыть об этом. Это было ошибкой.

Ксавьер еле слышно вздыхает – не то от удивления, не то от боли. Возможно, и от того и от другого сразу. Не могу отрицать, Кэсс сногсшибательно красива.

— Ошибкой? Ты серьезно, Кэсс?

Даже мне становится жаль Ксавьера – он выглядит как побитая собака. Однако Кэссандра только кивает, не глядя на него:

— Да. Прости, Ксав. Я много об этом думала, и… я просто не могу ответить тебе взаимностью. Как я и сказала, все было ошибкой. Мне очень жаль.

Секунды утекают, и я встаю, сочувствуя Кэссандре и раздумывая о том, как помочь разбавить неловкую тишину. Ксавьер начинает рыться в своем дизайнерском рюкзаке и вдруг, словно фокусник, достает оттуда огромный букет свежих фиолетовых цветов. Я округляю глаза: есть только одно место, откуда они могли взяться.

— Это тебе, – говорит он обиженным тоном и кладет цветы на стол.

Я дожидаюсь, пока он удаляется – естественно, с шумом задвинув кресло, словно расстроенный ребенок, – и подхожу к Кэссандре, сочувственно улыбаясь.

— Ох уж эти парни, да? – она вздыхает, с отвращением глядя на цветы.

— И не говорите! – с энтузиазмом соглашаюсь я.

Она проводит пальцем по соцветиям, напоминающим монашеский клобук, – ярко-фиолетовые лепестки уже начинают опадать, обнажая некрасивые желтые тычинки.

— Ну… по крайней мере, не набившие оскомину розы, – говорю я.

Она устало вздыхает:

— Это так в духе Ксавьера. Ему нравятся вещи, только пока они привлекательны.

— Мне это убрать?

Она улыбается, словно приходя в себя:

— Да, пожалуйста. Ох, пойду-ка я прилягу.

Я убираю со столика тарелки и стаканы, а затем задумчиво собираю незнакомые мне цветочные стебли с ярко-фиолетовыми соцветиями необычной формы.

— Аконит, – кто-то шепотом произносит у меня за спиной.

Я подпрыгиваю и хватаюсь за сердце. Позади меня стоит Гвен – ее темные глаза за золотой оправой кажутся огромными, а темные волосы струятся по плечам, точно шелк.

— Ох, вы меня напугали…

— Также известен как шлемник – из-за визуального соответствия, очевидно, – волчий корень и, мое любимое название, королева ядов. Выглядит на удивление свежим. Где вы это взяли?

Ее вопрос звучит как обвинение. Есть что-то до крайности обескураживающее в том, как она на меня смотрит – не мигая, во взгляде словно поблескивает какая-то тайна. По какой-то причине я решаю, что просто обязана убедить ее, что не я сорвала эти цветы.

Гвен не любит, когда к ее растениям прикасаются.

— Э-э, лыжники, – запинаясь, бормочу я. – Я не совсем поняла, что именно произошло… со стороны выглядело странно. Кажется, это был неудавшийся романтический жест.

Я осознаю, что лепечу невесть что, однако Гвен кивает и забирает у меня цветы. Тут я замечаю, что она в резиновых перчатках – такие обычно носит персонал в больницах.

— Лично мне никогда не было ясно, что люди находят в срезанных цветах, – задумчиво произносит она. – Почему они хотят превратить нечто столь прекрасное в мертвое? Уничтожить в момент наивысшего расцвета. Подумайте об этом. Если бы кто-то поступил так с человеком – забрал себе ради украшения, – его бы сочли чудовищем, не так ли?

Я собираюсь было ответить, но Гвен уже на полпути к выходу из вагона.