Книга Хищные создания, страница 122 – Эми Голдсмит

Ла, еще я хочу сказать, что мы все по тебе скучаем. Я все надеюсь, что ты как-нибудь заглянешь в кафе поболтать, но ты так и не заходишь.

Я смотрю на Бекетта, и меня охватывает тревога, причин для которой более чем достаточно. И не в последнюю очередь из-за слезы, скатившейся по его точеной щеке на полированную столешницу.

— Я так и знал, – только и говорит он.

На мгновение я наивно думаю, что все будет в порядке. Что Бекетт прочел сообщение и наконец понял, насколько нынешний период для меня важен. Он расстроился, узнав, что у меня проблемы с учебой, – я чувствую, как к моим глазам тоже подступают слезы, а в душе вспыхивает проблеск надежды. Вдруг теперь он начнет меня поддерживать и я смогу вернуться в школу без ежедневных допросов до и после занятий. Я глубоко вздыхаю.

— Так я и знал, что ни ему, ни тебе нельзя верить. Объясни мне, почему какой-то парень постоянно тебе пишет и говорит, что скучает? С какой стати это нормально?

Я тут же резко втягиваю воздух. В его глазах нет той печали, которую я себе вообразила; нет, они сверкают чистой яростью. Я неверяще качаю головой:

— Серьезно, тебя волнует только это? Бекетт, я в шаге от того, чтобы завалить экзамены! Разрушить всю свою жизнь!

Он фыркает:

— О? И это моя вина, да? Может, я и мог бы тебе доверять, если бы ты постоянно не пропадала в этом его кафе – которое, кстати, по надежным сведениям от моего отца, еле держится на плаву. Глядишь, и в школе бы чаще появлялась!

— Ты мог бы мне доверять? А я вообще давала хоть малейший повод для недоверия? Хоть раз?

— «Я скучаю… надеюсь увидеть тебя в кафе», – передразнивает он высоким, противным голосом. – Лара, парень пишет тебе, что скучает, а ты ждешь, что я буду с этим мириться? Серьезно?

— Там написано «МЫ»! Мы скучаем! Он имеет в виду моих друзей, Бекетт! Ну, тех, с которыми мне теперь нельзя видеться!

Он с силой бьет ладонями по столешнице, и я вздрагиваю.

— Не пытайся сменить тему, Лара. Ты тоже по нему скучаешь? Отвечай мне. Я имею право знать.

Я прикусываю губу. В комнате опасная, предгрозовая атмосфера. Темная, непокорная часть меня хочет заорать в ответ, что вообще-то ДА, я по нему скучаю! И больше, чем от себя ожидала. Даже больше, чем мне хотелось бы. Скучаю по тому, как его щеки розовеют от смущения после моих ужасных шуток. Скучаю по его глазам и тому, как они выглядят в предвечернем свете.

Даже если он никогда не смотрел на меня так, как мне хотелось, это уже не имеет значения. Больше всего я скучаю по его дружбе. По его доброте. По спокойному принятию…

— Нет! Я уже тебе говорила! – вру я.

С каждой новой ложью от моего сердца словно отваливается по кусочку, оно будто каменеет, когда я отрицаю правду. Мы с Бекеттом друг друга стоим. Похоже, по уровню лживости и жестокости мы с ним одинаковы.

— Я сто лет его не видела, – говорю я. – Он просто передал то, что велел учитель. Почему это так сложно понять?

Бекетт внезапно и резко разворачивается и с силой бьет кулаком в стену. Штукатурка трескается. Я ахаю и отступаю – к дверному проему, в сторону входной двери.

— Он просит тебя встретиться с ним в кафе, Лара!

— Ну и что? – кричу я в ответ.

Мы словно движемся в каком-то диком танго – я делаю шаг назад, он – вперед.

Бекетт никогда меня не бил. Я даже не думала, что он на это способен. Но он и раньше в приступе злости мог что-нибудь разнести: пробить стену, сломать дверь…