Онлайн книга «Хищные создания»
|
— Нет. Подожди… Как? Шош, как такое могло произойти? Эти шипы… Как это вообще возможно? Что с ней случилось? Что творится там, в тех вагонах? Мы… мы все в опасности! Почему, черт возьми, поезд все еще идет? Почему мы не остановились? Шошанна смотрит на меня, и ее взгляд становится жестче: — Лара, успокойся. Ситуация и так напряженная, истерика тут не поможет. Сейчас все под контролем. – Она устало откидывается обратно на спинку кресла и зажмуривается. – Почему вы просто меня не послушали? Я же ясно говорила: не ходите в те вагоны, они частные, туда нельзя. Если бы вы сделали, как я сказала… Если бы Самира туда не полезла… Она умолкает, качая головой, и я в ужасе смотрю на нее: — Что? Нет! В каком смысле «все под контролем»?! Мы с Рисом рассказали тебе, что видели, – мы тебя предупреждали, а теперь Самира мертва! Ты же не пытаешься сказать, что она сама виновата?! Шош сглатывает, и я замечаю, как сильно дрожат ее руки. И совершенно очевидно, что у нее никогда ничего и не было под контролем. — Послушай, Лара. Тебе нужно успокоиться, ради твоей же безопасности. Ты поскользнулась и сильно ударилась головой. Мы по очереди дежурим рядом с тобой, чтобы убедиться, что ты в порядке. И как только сможем, мы, конечно же, остановим поезд. Осторожно ощупываю затылок и морщусь, обнаружив огромную шишку, которая пульсирует от боли при каждом прикосновении. Что ж, по крайней мере, хоть это оказалось правдой. — Как только сможем, – повторяю я. – Что значит «как только сможем»? Нужно остановиться прямо сейчас! Шош, Самира мертва! Нужно сообщить в полицию! И ее родным! Стоит мне закрыть глаза, как я вижу ее на каменной плите. Этот образ никогда не сотрется из моей памяти – я совершенно в этом уверена. В ее смерти есть что-то темное, почти ритуальное. Шипы плотно обвивали ее шею, запястья, лодыжки, словно пыточные путы. А в глазах застыли абсолютное неверие и ужас. И это отчаянное выражение на лице… — Ты вообще ее видела? Шош, мы все в опасности! Серьезно, что за чушь ты несешь?! Шош встает с раздосадованным вздохом: — Послушай, Лара. Я знаю, что тебе сейчас тяжело, но следи за языком. Ты звучишь на грани истерики или даже сумасшествия, а нам всем сейчас важно сохранять хладнокровие. И, возможно, не помешало бы взять на себя хоть какую-то долю ответственности. «Мне тяжело? Да ладно!» Возмущенная этими словами, я снова пытаюсь подняться, но комната яростно кружится перед глазами, а в мозгу пульсирует острая, сокрушительная боль. Я падаю обратно на койку. — Я предлагаю – нет, я приказываю: ты остаешься здесь, пока полностью не оправишься. Мы движемся к станции, где нам окажут помощь, а Гвен уже занимается урегулированием ситуации на борту. Она заверила меня, что опасности нет. От ее слов к горлу подступает тошнота. Опять пустые обещания. Опять попытки замести все под ковер. Опять ложь. Как же меня достало это лицемерие. «Лара, Лара, Лара… ты ошибаешься. Лара, милая, все в порядке». «Я не слышал твоих звонков, милая! Наверное, случайно выключил звук на телефоне». «Нет-нет, ты что-то путаешь насчет того сообщения… она просто подруга!» «Ты не говорила мне, что у твоей бабушки сегодня день рождения; уверен, она не обидится, если ты всего один раз его пропустишь». Внезапно горячая желчь заполняет мой рот, и я, едва держась на ногах, бреду в туалетную комнату, где с шумом избавляюсь от съеденного завтрака. Когда я выхожу, Шош стоит прямо за дверью, глядя на меня с беспокойством. Немного придя в себя, она снова протягивает мне воду. |