Книга Хищные создания, страница 107 – Эми Голдсмит

— Ладно, а как насчет вьюнка, который по ночам оплетает двери и запирает нас? – настаиваю я. – Что ни говори, но это представляет опасность. Что, если случится пожар или еще что-то в этом роде, а мы не сможем выбраться?

При этих словах Шош хмурится:

— Да, признаю, это настораживает. Возникли проблемы из-за того, что некоторые растения чересчур разрослись, но будьте уверены, ребята, мне все это уже известно и мы работаем над тем, чтобы это исправить. Гвен в курсе – это она первой обратила мое внимание на проблему – и уже ищет решение. Такое больше не повторится, я держу ситуацию под контролем.

— А баронесса? Как это может быть законным? – спрашиваю я, хотя уже не так уверенно, как раньше.

Шош постукивает пальцем по носу:

— Понимаю, как это могло для вас выглядеть, но, к сожалению, я не вправе обсуждать с вами личные договоренности наших гостей. – Затем она решительно похлопывает по подлокотникам кресла. – Рада, что вы решили поделиться со мной опасениями, но просто держитесь подальше от тех вагонов, пока мы не доберемся до Таллина, и все будет в порядке. Ясно?

Лишившись дара речи, мы наблюдаем, как она встает и бросает взгляд на часы:

— А теперь, если я не ошибаюсь, вам обоим пора заняться делом.

Сонными движениями я накрываю стандартный завтрак «шведский стол» на стойке в вагоне-ресторане. В голове гудит, словно там клубок из оголенных проводов. Стоит ли расспросить баронессу о прошлой ночи? Если все происходит в открытую, как говорит Шош, то она наверняка не откажется все объяснить…

— А-ха, вот и она. Наша прекрасная хозяйка. Доброе утро, Лара.

Впервые голос Гвидиона не поднимает мне настроение: вместо этого по спине пробегает холодок, а в животе завязывается тугой узел тревоги.

Я оборачиваюсь не сразу. Сознание переполнено образами прошлой ночи, и мне почти страшно на него взглянуть. Вдруг он и мне собирается предложить полуночный визит? Его острый взгляд встречается с моим – сверкающий, полный сил. Ладно, не похоже, что он не спал всю ночь, выкачивая кровь из пожилых дам, – даже, скорее, наоборот.

— Доброе утро, – вежливо отвечаю я. – Как вы оба себя чувствуете?

Потому что, разумеется, рядом с ним – Гвен. Молчаливая и все понимающая. Гвидион одаривает меня той ослепительной улыбкой, от которой я всегда немного теряюсь. Я вспоминаю, как он лежал на лугу, не отрывая от меня своих льдисто-голубых глаз.

Но есть ли за всем этим какой-то хитрый умысел? Сколько он на самом деле знает? Уже не в первый раз я жалею, что Гвен рядом. Останься мы наедине, я уверена, мне удалось бы заставить его раскрыться, довериться мне, и тогда…

— Превосходно, спасибо! Карлос сказал мне, что сегодня днем мы въезжаем в Германию. Вы когда-нибудь проезжали через Шварцвальд? Это поистине завораживающее зрелище.

Он дружелюбно болтает, пока я подаю им кофе и тосты, а я все это время не свожу взгляда с двери, надеясь, что вот-вот появится баронесса – бодрая и требующая чаю.

Спустя, кажется, целую вечность, брат с сестрой встают, чтобы уйти, а я так и не осмеливаюсь сказать Гвидиону ничего важного; ледяной, пронизывающий взгляд Гвен не дает мне этого сделать.

Как только появляется свободная минутка, я осторожно стучу в дверь баронессы. Открывает Бекка, и ее угрюмое лицо кривится от раздражения, как только она меня видит. Она лишь слегка приоткрывает дверь. В купе за ее спиной царит полумрак, шторы все еще задернуты.