Книга Загадка Версальского дворца, страница 45 – Адриен Гётц

— Ты только и говоришь что об этой Леоне – она что, к тебе уже подкатывала? Теперь, когда твой папаша стал министром финансов, она видит в твоих глазах сумму его налога на роскошь. Что, нет? А мне вот только что предложили пятилетний план – как разбогатеть в Китае, очень хочется согласиться!

— Леона абсолютно не в курсе. Я ей ничего не говорил. Новость о назначении объявили в восьмичасовых новостях, когда я уже уехал. Кстати, не возражаешь, если мы включим телевизор? Папу пригласили выступить.

— Думаю, тебе лучше вернуться в Париж, как раз успеешь! Тебе наверняка невтерпеж разобрать новые костюмы. В другой раз посмотришь остальные комнаты моих апартаментов. Увидишь – неслыханная роскошь.

Вандрий дал Пенелопе накричаться, пообещать, что она выставит его за дверь, и остался. Достал телевизор из коробки, подключил, настроил антенну. Начал разбирать пластинки. Ополоснул горячей водой посуду, которую Пенелопа не успела распаковать. Прикрепил к стене спальни открытку с Гобеленом из Байё.

Появление отца Вандрия в телевизионных новостях заняло не более тридцати секунд, поскольку им не удалось найти в архивах подходящих кадров этого крупного политика редкой скромности. Отвечая на вопросы, он держался оптимистично, жизнерадостно и душевно – полная противоположность архетипичному министру финансов.

— Ну вот, теперь, когда наследие Кольбера^[141] в надежных руках, может быть, мы все-таки выйдем, Пенни? Мне хотелось бы совершить ночную экскурсию по твоему дворцу. Можешь мне это устроить в наш первый версальский вечер?

— Само собой. Хочешь, чтобы я простила тебе визит к этой кривляке? Что ты хотел бы увидеть в Версале?

— Малые покои королевы, где появился стол с отрезанным пальцем, я не очень понимаю…

* * *

На улицах пустынно, стемнело. Вандрию и Пенелопе попался навстречу лишь один силуэт – женщина лет пятидесяти, торопливо идущая в сторону Нотр-Дам.

— Посмотри-ка, Пенни, монахиня в штатском!

— А как ты узнал?

— Ну так сразу же видно, раз она в штатском…

Пенелопа показывает свой пропуск охраннику, уже задремавшему в будке. Оружейная площадь пустынна, только в двух или трех кемпингах еще бодрствуют. Ночью тень Короля на коне посреди двора, вымощенного серым булыжником, выглядит феерически. Фарид открывает дверь поста охраны, удивленный, что его потревожили в такой час.

— Здравствуйте, мадемуазель. Я заменяю Медара. Каждый год он берет отпуск на вечер двадцать третьего ноября и на весь день двадцать четвертого – день рождения кого-то из родственников, точно не знаю кого. Я провожу вас, мадемуазель Брёй.

— Не нужно, мы вдвоем, не беспокойтесь.

— Вандрий, таково правило, – объясняет Пенелопа. – В музеях и днем и ночью, когда открывают какой-то зал, будь то даже сам президент или хранитель, необходимо присутствие кого-то из охраны.

— И правильно делаете, что охраняете имущество. Я не решался признаться, но Пенелопа немного того, клептоманка…

— Фарид, мы поднимемся в покои королевы. Возьмем фонари. Мне нужны оба ключа.

Трио поднимается по лестнице Габриэля – Вандрий разглядывает неправильно отреставрированные балясины, Леона ничего не выдумала. Они проходят через салон Геркулеса и Большие апартаменты. Вандрий, журналист до мозга костей, через каждые два метра задает вопросы: