Книга Загадка Версальского дворца, страница 2 – Адриен Гётц

Она здоровается с Мари-Аньес, которая сама причесана, как Мария-Антуанетта на эшафоте, и умеет фильтровать телефонные звонки с проворством первой придворной фрейлины. Запыхавшись, Пенелопа бросает взгляд на портрет Суффло. Что делает в вестибюле эта картина, изображающая архитектора Пантеона? Должно быть, остаток временной развески 1970-х годов.

Со вчерашнего дня Пенелопе отвели кусочек кабинета, телефон и двадцать процентов времени секретаря по этажу Ванессы, которая в 1991 году была провозглашена королевой Мирабель в Метце^[5], о чем свидетельствует пожелтевшая газетная вырезка в застекленной рамке. Ванесса зарится на место Мари-Аньес. Все жаждут назначить встречу с Пенелопой. Новая рыбка в этом тихом омуте, где бурлят страсти, имеет большой успех у молодых и престарелых крабов, которые приползли все как один покрасоваться перед дебютанткой. Для новой квартиры ей уже предложили какой-то допотопный холодильник, парочку ковров, пластиковые табуретки. В день приезда она встретилась с любезно-отстраненным директором Алоисом Вокансоном, государственным советником и страстным библиофилом.

Ей пока не удалось свидеться с директором по науке, ее непосредственным начальником, главным хранителем Полем Даре, который, достигнув вершины своей карьеры, тихонько дожидается скорого выхода на пенсию. Он предоставил подчиненным полную свободу действий, редко появляется в Версале, живет в городской квартире с одной университетской дамой, преподавательницей химии из Сорбонны. Последние два или три года его практически невозможно увидеть в музейных залах. Сейчас он, как обычно, борется с собственным ревматизмом, добавляя к трехнедельному курсу лечения дополнительные общенациональные выходные. Вернется теперь только в начале января. Шушукаются о возможном преемнике.

Пенелопа легко поладила с хранителем, которому непосредственно подчиняется, месье Бонлароном – этакий добродушный король Бабар^[6], способный перечислить по списку в любом порядке редкую мебель, находившуюся в Версале до Революции. За два года до пенсии он полностью раскрепостился и считает себя вправе открыто говорить все, что придет в голову, поскольку уже не может претендовать на место Даре. Он гордится, что «сумел вернуть» в Версаль заблудших овечек, как правило затерявшихся в коллекциях миллиардеров. На протяжении многих лет это создавало ему иллюзию общения с высшим светом; престижные знакомства могут хоть как-то компенсировать скромное жалованье. Руками в неизменных белых перчатках, чтобы не повредить драгоценные консоли^[7], он изображает в воздухе жест, означающий полное бессилие, и резюмирует: «Вот до чего мы докатились».

Есть и другие: депрессивная хранительница Музея карет по прозвищу Пятое Колесо и два главных хранителя, которым Пенелопа, похоже, сразу же пришлась по душе. Первая – это дама с внушительным шиньоном на голове в форме бриоши: подобные сооружения из волос сегодня способны создавать лишь два-три парикмахера, которые обитают в Седьмом округе Парижа и добропорядочных приходах Версаля. Даму зовут Симона Рапьер. Бонларон из милосердия снабдил Пенелопу адресом парикмахерской «У Леонара» на улице Вьё-Версай – она старательно записала. Лучше умереть. Эта Рапьер сочинила целую серию книжек – розовые сопли в голубом соусе – про Марию-Антуанетту. Вот уже тридцать лет она носит те же очки в старомодной квадратной оправе. За глаза все называют ее Шиньон-Бриошь; прозвище подошло бы какой-нибудь милой старушке, а эта на самом деле – настоящая стерва.