Книга Моя Академия 2, страница 37 – Евгений Син, Валерий Листратов

Целитель жестом показывает придвинуться ближе и продолжает:

— В общем, смотри. Судя по показаниям амулетов, твой резерв вообще никак не колеблется, когда ты уничтожаешь существ прорыва. Артефакты на это никак не среагировали. То есть, с одной стороны, ты вроде бы действительно не пользуешься магией…

Целитель ненадолго замолкает, обдумывая как объяснить мне происходящее. На самом деле интересно. Ведь для меня, как раз именно после убийств монстров что-то происходит с резервом.

— Понимаешь, я не могу ответить, почему существа погибают от твоего оружия. Причем погибают мгновенно, — уточняет Пилюлькин. — Я лично наблюдал за твоим резервом — и ничего. Видел, как ты уничтожаешь существ. На самом деле, есть куда более интересный момент, но ты, скорее всего, уже догадался.

С любопытством жду пояснений. В кабинете повисает очередная пауза.

— Наверняка ты замечал, что нет никакой разницы, куда ты попадаешь оружием, — говорит уже известный факт Пилюлькин. — Те раны, которые ты наносишь мелким монстрам, по идее, для них не смертельны. Почему тогда существа погибают так стремительно, будто им отрезали головы или парализовали нервную систему? Я бы на твоем месте подумал над вторым вариантом. С чем связана такая реакция, я, к сожалению, предположить не могу.

— Когда я попал в корень дерева — оно не погибло, — рассказываю. — это было на тропе.

— Да, я слышал эту историю. Думаю, что дерево некоторым образом относилось к своим корням как к расходному материалу. Инструменту, а не телу. Может, поэтому? — предполагает целитель.

Пожимаю плечами.

Пилюлькин встает из-за стола и делает несколько шагов в сторону двери.

— Зато у меня появились ответы по поводу твоего огня, — на этот раз целитель улыбается. — Но без новых вопросов не обошлось. С одной стороны, всё нормально. Ты маг, и огонь у тебя вполне магический. По своей структуре очень плотный. Когда ты запускаешь росчерк, он ведёт себя именно так, как и должен вести росчерк стихии.

— Но, видимо, не все так гладко? — догадываюсь.

— Всё гладко за исключением одного, — подтверждает Пилюлькин. — Почему-то измененные животные сгорают без остатка. В то время, как стена от твоего росчерка почти не пострадала. Что я могу сказать по легкому следу? Обычный росчерк первокурсника — не более. Он точно не смертельный.

Тут есть над чем поразмыслить. До этого момента я и вовсе не думал, что смогу так быстро пользоваться магией. Для меня сегодня произошел какой-никакой, но прорыв.

— Получается, мое пламя гибельно только для существ прорыва? — спрашиваю.

— Этого мы пока не знаем, — пожимает плечами целитель и проходит от двери к столу. — Может быть, еще для других живых существ, но это не очевидно. Здесь нужны ещё эксперименты.

— Значит, мы можем это проверить? — уточняю.

— Пока такой возможности предоставить не могу, — вздыхает Пилюлькин. — Но я запомнил, Ларион. Как только у меня появятся обычные крысы, я тебя позову на беседу, так сказать.

— Такие эксперименты разрешены в Академии? — узнаю на всякий случай.

— Официального запрета нет, — расплывчато отвечает Пилюлькин. — В следующий раз постараюсь заказать обычных лабораторных мышей или крыс и тараканов. Попробуем с тобой провести опыт. Сейчас запомни: какие-либо дуэли с другими студентами я тебе категорически запрещаю. Просто на всякий случай. Но ты не переживай — это ненадолго. Когда завхоз выполнит мой заказ, мы попробуем решить эту проблему.