Книга Моя Академия 4, страница 38 – Евгений Син, Валерий Листратов

На нас бросается кристаллическая обезьяна.

Выстрел — и ещё одно изменённое животное мгновенно погибает.

— Странно, что обычные животные нас не атакуют, — замечает Макс, расставляя очередную ловушку. — Сколько видел, все измененные.

Ответить ему не успеваю. Приходится сжечь серией росчерков стайку мелких тварей прорыва. Пискнуть они не успевают — и это нам на руку. Взять с них все равно нечего, так что важнее, чтобы не привлекали внимание.

Мелочовка сменяется двумя крупными псами. Каменные иглы на спинах выглядят устрашающе.

— Замедляю! — предупреждает Аглая.

Реагирую сразу, и ближайший монстр получает пулю в голову.

Второго сжигаю росчерком — так быстрее.

После отступления от основных очагов битвы на нас редко нападают три или четыре твари одновременно. В основном по двое, но частота нападений набирает обороты. Мы словно находимся на конвейере по переработке безумного мяса. Монстры прорыва и изменённая живность нападают со всех сторон, кроме зарослей. Там на удивление спокойно.

— Сети! — успеваю показать Марку направление.

— Ставлю ловушку на три часа! — отчитывается Макс.

Четкая и слаженная работа периодически позволяет отдышаться. Внутри отражения монстры имели определенную схему боя. Здесь же у животных никакой тактики, только цель и ярость. Будто в головах выключили рубильник, отвечающий за расчет и адекватность. Уверен, не просто так. Думаю, что на монстров прорыва что-то воздействует. Измененные атакуют чуть более логично.

Передвигаемся все вместе. Идём нога в ногу, не теряя друг друга. Аккуратно огибаем кровавую бойню.

Мишке совсем не везёт. Одну из его лап неожиданно подрезают. Ему приходится менять тактику и переходить в защиту. Кристаллические, похожие на обезьян, монстры наседают все плотнее. Кажется, мишке не помешала бы помощь.

— Поможем? — с жалостью в голосе вторит моим мыслям Аглая.

Девчонка, не отрываясь, смотрит на медведя, когда мы проходим недалеко от очага смертоносной битвы.

— Откуда такие мысли? — искренне удивляюсь самой хладнокровной из нас.

— Он хотя бы настоящий, — говорит Аглая. — Живой.

Медведю отбиваться все тяжелее. На его шкуре все больше крови и глубоких ран. Хищник поджимает подрезанную лапу и душераздирающе ревет. А ведь он, на самом деле, концентрирует на себе большую часть самых опасных существ.

— Конечно, поможем, — говорю и ловлю благодарный взгляд менталистки. — Просто, если сейчас не помочь, то всё это барахло после его смерти свалится на нас.

Не говорю о том, что мне тоже жалко медведя. В лесу все равны: либо ты, либо тебя. Перезаряжаю револьвер и поочередно отстреливаю крупных тварей. Благо, любой патрон для них смертелен. Двух полных барабанов с хватает с лихвой.

Кристаллические существа замирают, как только получают свою пулю. Не рассыпаются, не падают на землю, просто перестают двигаться. Медведь будто этого и ждет — сразу разбивает их на части огромной здоровой лапой. Кажется, мы всё-таки спасли ему жизнь. И, может быть, не зря.

Когда с монстрами прорыва покончено, медведь оборачивается в нашу сторону. Я готов поклясться, что он нас запоминает. Медленно, пошатываясь, животное вваливается в густые заросли. Рядом суетятся мелкие измененные животные, но хищник их не замечает — просто давит лапами.

Животное проходит мимо нас, и вся группа замирает.