Книга Моя Академия 5, страница 77 – Евгений Син, Валерий Листратов

Если бы он попал к нам в руки первым или вторым, то меня бы эта ситуация сильно задела. Возможно, выбила бы из колеи. Работа могла полностью остановиться. Я бы просто не смог продолжать. Но, учитывая, что мы работаем как на конвейере, сложившаяся ситуация даже не нарушает ритм.

— Следующий! — кричит Пилюлькин, и я снова морщусь от боли в ушах.

Студенты с помощью магии убирают пепел в ту же секунду. Я бы и сам мог это сделать — просто воспользоваться щитом как совком, но такой необходимости нет. Продолжаем.

Раз. Падает стазис. Два. Отстёгивается и падает вниз броня. Три. Диагностика, подсветка. Шевелящиеся червяки нитей уже не вызывают омерзения — просто работа.

Тут же наношу удар. Нити загораются как тонкие фитили и прогорают.

Через час или полтора начинаю распознавать большую часть систем глифов, которыми пользуется целитель. Повторить их пока навряд ли смогу, но запоминаю до самых мельчайших выписанных чёрточек. Предназначение их не понимаю — надеюсь, разберусь позже.

Сейчас есть только чёткое понимание, когда и в каких случаях Пилюлькин использует ту или иную вязь. Понимание, конечно, можно восстановить, поняв, что было с человеком, но, скорее всего, нужно много тренироваться. И диагностика даёт Пилюлькину, очевидно, намного больше информации, чем внешний осмотр. А мне доступен только он.

Бойца запечатывают в кокон. Убирают. Тут же перед нами появляется следующий. Так происходит снова и снова.

Продолжаю создавать нужные Пилюлькину росчерки, добиваю споры в подсвеченных местах. Вижу, как целитель готовит очередного бойца к госпиталю. Студенты накладывают стазис, а во мне что-то отключается.

Практически сразу, как только поставлена последняя точка в нашей работе, в глазах темнеет. Падаю на пол рядом с броней последнего бойца, не в силах пошевелиться. Сознание ухает в черную дыру еще до того, как я касаюсь пола.

Последнее, что успеваю услышать — слова Пилюлькина:

— Всё, сгорел. В госпиталь его.

Просыпаюсь тяжело. Сколько прошло времени непонятно. Снов не помню — с трудом помогаю сознанию выгрести из чёрной дыры. Тело, на удивление, чувствует себя неплохо. Прислушиваюсь к себе, прежде чем открыть глаза. Да, на самом деле отдохнувший. Только внутри разума вязкая муть и тяжесть.

Открываю глаза. Надо мной узнаваемый потолок лазарета. Значит, меня не вернули в комнату, а оставили под присмотром. Даже не раздели.

Прикладываю усилия, чтобы повернуть голову. А, нет — сложнее всего решиться сделать действие, а вот организм вполне себе функционирует.

Приподнимаюсь на кровати. Такое ощущение, что вчерашняя работа мне приснилась.

Здесь, помимо меня и огороженного ширмами отсека, на кроватях всего четыре кокона стазиса. На этом всё. Лазарет пуст. Оглядываюсь, чтобы убедиться — больше никого нет. Ладно. Поднимаюсь с кровати.

Чувствую себя свежим и отдохнувшим. Иду в туалетную комнату, принимаю душ.

Окон нигде нет, поэтому всё ещё не понимаю, сколько сейчас времени — поздняя ночь или, наоборот, раннее утро. Возвращаясь в палату и замечаю, что все мои вещи аккуратно сложены возле кровати. На железной спинке висит кобура с револьвером. Всё рядом.

Переодеваюсь, забираю оружие и застываю в нерешительности. С одной стороны, надо бы пойти поесть. Не сказать, что голод сильно докучает, но при мысли о еде желудок сжимается. Значит, всё-таки надо.