Книга Моя Академия 5, страница 2 – Евгений Син, Валерий Листратов

Ответы директора не слышу. Пилюлькин громко вздыхает.

— Я правильно понимаю, ты подошел к Игорю, предъявил ему всё, что озвучил мне, и тот отключился? — задает вопрос целитель.

— Да, так и было, — подтверждаю.

Про давление на сознание парня не упоминаю. Наоборот, скрываю всё за пеленой на источнике. Как можно тщательнее. Некоторое беспокойство у меня, конечно, есть. Но, с другой стороны, наследие Кольцова говорит, что я принципиально не мог навредить сокурснику. Здесь произошло что-то другое. Мне не хватает опыта, чтобы понять. Мои навыки ни к чему не привязаны.

В распахнутую дверь входит директор. Следом за ним бритый следователь — Игорь Клишенко.

— Что произошло? — гремит голос Генриха Олеговича.

— Нашёл студента, который расставлял ловушки и магические мины, — вкратце пересказываю ситуацию. — Я предъявил ему, а он впал в кому.

— Что, прямо в столовой? — Брови директора приподнимаются. — Интересно.

Клишенко окидывает меня взглядом с ног до головы и кивает. Узнает. Директор смотрит то на Игоря, то на меня.

— Делайте, — дает команду Генрих Олегович.

Следак тут же поворачивается к полумёртвому подростку и кладёт руку на его лоб.

Пилюлькин не говорит ни полслова. Только ждёт.

— Ну, что я вам могу сказать… — буквально через пару минут довольно объявляет бритый следак. — Из хорошего: вы на самом деле нашли как минимум одного причастного человека.

— Как минимум одного? — уточняет директор. — Их что, может быть больше?

— Да, нужно просто проверить всех студентов и преподавателей, с кем общался парень, — поясняет Клишенко. — И там будет понятно, как он работал: один или в команде. Уверен, одному пацану-первокурснику не под силу сделать подобные магические вещи. Он определенно чем-то пользовался.

— Накопители и амулеты, — произношу очевидный факт.

— Да. Наверное, — соглашается следак. — И амулеты эти очень хорошие, качественные. Магические мины наверняка готовые. На этом хорошие новости для вас почти заканчиваются. Ах, да, ещё одно — парень будет жить и если помрет потом, то здоровеньким.

Выдыхаю. Юмор у следака специфический, но, главное, что Игорь будет жить. Не то чтобы я сильно беспокоился за его здоровье. Всё-таки, если верить его последним словам, парень реально пытался отправить на смерть большую часть нашего потока. При этом совсем недавно я спас ему жизнь. Видимо, так проявляется моя фантомная ответственность. Сознание быстро даёт понять, что мы часто привязываемся к тем, кому добровольно помогаем. А вовсе не наоборот. Это знание удивляет, но откладываю его на потом. Открытий в данную минуту и без того хватает.

— Теперь плохие новости, — криво улыбается Клишенко. — Парень вряд ли вспомнит последние пару месяцев.

Директор внимательно слушает следака и все больше хмурится.

— Нет никакой разницы, какие навыки он приобретал в это время, — продолжает бритый. — Тот, кто ставил ему защиту, о целостности разума паренька беспокоился в последнюю очередь. Банально: все воспоминания за этот конкретный период сейчас разбиты на множество мельчайших единиц. И эти единицы перемешаны с воспоминаниями всей его жизни. Собрать этот коктейль воедино мне точно не под силу. Да и был бы здесь менталист классом повыше — хотя я такого не знаю — он бы тоже не помог.

— Почему? — спрашивает директор.