Книга Моя Академия 8, страница 108 – Евгений Син, Валерий Листратов

— Как у тебя прошли эти сорок минут? — задаю вопрос.

— Сначала легко, — начинает рассказывать Аглая. — Нападали в основном стаи мелких тварей. Пару стай кротокрысов просто обошла, они меня даже не заметили. А потом наткнулась на этих, — кивает в сторону пепла, оставшегося от пантеры. — Они меня загнали на навес.

— Погоди, это же иллюзии, — обращаюсь к девушке. — Как ты их контролируешь?

— Сама не знаю, — менталистка пожимает плечами. — Чувствую, что здесь что-то не так. Монстры ощущаются не совсем живыми, но контролю вполне поддаются.

— Они похожи на твоих миньонов? — уточняю.

— Отчасти, — говорит Аглая. — Мне показалось, что во время борьбы с мелкими группами, мои возможности немного расширились. Но, может, мне просто кажется.

Значит, не только я почувствовал развитие. Неплохо.

— Ты же понимаешь, что если научишься создавать точно таких же существ как здесь, то из тебя получится очень опасный маг? — навожу девчонку на очевидную мысль.

Аглая замирает от неожиданного предположения.

— Я об этом как-то не подумала, — задумчиво произносит она.

Идём в ту сторону, куда указала менталистка. Складывается ощущение, что для существ резко наступают каникулы — атак становится раза в два меньше.

— Ларион, смотри! — Аглая пугается каждой вышедшей на нас твари. Впереди вижу крадущегося маленького зверя. Тень отдаленно напоминает бесхвостого волка. — Я попробую его замедлить!

У менталистки получается. Волк медленно переступает с лапы на лапу, а потом и вовсе замирает. Непонятно из-за чего: то ли старается выйти на нас, то ли повинуется воле Аглаи.

— Он слишком маленький, его разум постоянного выскальзывает, — жалуется девушка, продолжая придерживать раненую руку. И правильно делает — поберечься сейчас не помешает.

Я, конечно, подлатал, насколько смог, но не факт, что при первом же грубом толчке все не вернется в прежнее состояние. А останавливаться, чтобы повторно наложить глифы — идея так себе. Как правило, перед затишьем обязательно наступает буря. Монстры не могут отсиживаться вечно — вряд ли преподы сделают слишком большой контраст между началом нашего рубикона и финалом. Обычно в подобных играх всё идёт на усложнение.

В моей голове складывается всего два возможных варианта: либо нам выпало негласное поощрение за объединение, либо просто всем оставшимся в игре студентам дали время восстановиться после плотных атак. Есть подозрение, что у всех студентов эти сорок минут проходят плюс-минус одинаково, то есть на пределе возможностей.

Очередная заминка в секторе выпускает на нас приличный рой уже знакомых желтых насекомых. Только эти еще меньше, чем вылетали на меня в самом начале.

Твари бьются безрезультатно бьются о щит.

— Сможешь замедлить, — прошу Аглаю, когда мой очередной росчерк сжигает меньше тварей, чем задумано.

— Я пытаюсь. У меня не получается, — выдыхает девчонка. — Там разума ноль. — Вспоминаю слова Ариадны. Та тоже жаловалась на подобное.

— Тогда перестань, не надо ничего делать, — останавливаю менталистку.

Сжигаю пчел по одиночке. Да, уходит больше росчерков и больше резерва, но продолжать пробовать подчинять таких бессмысленно — только тратить силы.

Когда вижу очередную группу пчел, готовлюсь слить очередную приличную часть резерва. Эти выглядят сильно крупнее всех предыдущих. Размером с небольших птиц. И жало не меньше обычного клюва.