Книга Моя Академия 12, страница 34 – Евгений Син, Валерий Листратов

— А вы не особо её любите, — замечаю.

— Не особо, — подтверждает Прокофьев. — Мне кажется, она слишком часто использует людей. Тебя, например, уже попыталась. Думаю, эта дамочка откусила кусок, который даже прожевать не может, не то что проглотить.

Смотрю на горизонт. В словах Прокофьева нет ни злорадства, ни сочувствия — просто трезвая оценка. Похоже, он наблюдает за этой семьёй уже достаточно долгое время, чтобы перестать удивляться. А вот я — ещё нет. Вспоминаю первое впечатление после знакомства с хозяйкой дома — неоднозначное. И чем дольше мы общались, тем больше вопросов у меня возникало.

— Это всё? — уточняю у Прокофьева.

— А тебе этого мало? — удивляется капитан. — Но вообще… Все договора, которые она заключила — Мария Львовна чтит. После того, как ты договоришься с ней по абсолютно любому вопросу, можно ничего дополнительно не узнавать и не проверять. Эта женщина держит слово. Главное тщательно проговаривать условия на берегу и не оставлять место для двойной трактовки. В остальном за Домом не замечено явных подлостей или откровенных махинаций.

— Так понимаю, что основная проблема, которая у них есть — это долги? — подытоживаю.

— Я не в курсе всех проблем Дома, поэтому не знаю, — отвечает Прокофьев. — Но одна из основных — точно. О чем знаю, о том рассказал. Есть ли там что-то ещё — не в курсе.

— А суммы и правда серьёзные? — интересуюсь.

— Насколько мне известно, да, — отвечает Прокофьев и смотрит вдаль вечернего неба. — Вопрос там, скорее, не в суммах. Дом за очень короткий промежуток времени потерял сразу несколько команд охотников. Благодаря тебе удалось вернуть одну, но суть от этого не меняется. Сами по себе долги не настолько критичны для Дома, просто они крайне неудачно совпали с потерями групп.

— Плюс уничтожение склада, — добавляю.

— Да, худшего времени для такого происшествия сложно придумать, — кивает капитан. — Там товара тоже было немало.

Вспоминаю разгромленные шкафы, опустошенные полки и разбитые витрины. Сомневаюсь, что после того, как завалы на складе рагребут, там найдется хоть что-то ценное. Некоторые ингредиенты без холодильников сразу же теряют полезные свойства. Разрушенные артефакты, конечно, можно попробовать починить, но это тоже время и вложения.

— Да, всё происходящее болезненно, — продолжает Прокофьев. — Но всё же это не смертельный удар для семьи.

— Вот только времени, чтобы отдать долги у вас всё меньше? — уточняю.

— У них, — усмехается Прокофьев, отставляя чашку. — Я себя к ним не причисляю. Честнее сказать, что я наёмный. Просто на дирижабль нужно было ставить кого-то доверенного, но не из числа семьи. Того, кто на хорошем счету. Помимо меня есть и другие люди, которые помогают Дому. У нас свой интерес.

— А, понимаю. Ещё Пилюлькин, Германыч… — перечисляю. Про Генриха Олеговича не говорю — не уверен, что он завязан в этих делах. Но исключать этого, конечно, не стоит.

Капитан коротко кивает, но вслух ничего не подтверждает.

Некоторое время молча пьём чай. Прокофьев не открывает мне ничего принципиально нового — разве что, очерчивает примерные критерии и объём долгов. Что тоже, в общем-то, важно. Картина вырисовывается так себе.

Во всей сложившейся ситуации особенно раздражает то, что выбора, как поступить, у меня особо нет. Просто потому что во всю эту историю крепко втянут город. Решение неоптимальное. Но у Марии Львовны выхода всего два: первый: пожертвовать частью прибыли, сохранить Семью и в каком-то смысле выйти на новую ступень. Либо просто потерять всё, что у неё есть. Картель не будет добрым дядюшкой, раз уж сознательно выкупил долги Дома.