Книга Идеальный мир для Химеролога 2, страница 27 – Олег Сапфир, Марк Альтергот

А потом всё произошло с молниеносной скоростью.

Кот сорвался с места. Это был не бег, а размытое пятно, тень, скользнувшая по асфальту. Он даже не стал обходить Боцмана. Одним мощным прыжком он оказался на его широкой спине, вцепился когтями в бугристую шкуру и, не давая химере опомниться, вонзил клыки ей в загривок.

Раздался утробный, булькающий хрип. Боцман заревел, пытаясь скинуть с себя неожиданного противника, но было поздно. Кот рванул. Мышцы, сухожилия, позвонки — всё поддалось с омерзительным хрустом. Голова уродливой химеры безвольно мотнулась, и её грузное тело мешком свалилось на землю.

Сосед издал сдавленный вскрик и попятился. Но кот уже был рядом. Он не дал ему опомниться. Два быстрых, режущих удара когтистой лапой — один по ноге, второй по руке. Мужик завыл от боли, кровь хлынула из глубоких ран. Он развернулся и, хромая и зажимая разорванную руку, бросился бежать, скрывшись в темноте подъезда.

Над двором повисла тишина.

Кот медленно повернулся, поднял голову и посмотрел прямо на окно, где стояла девочка.

— Снежок! — крикнула она, прижимая ладони к стеклу.

Кот, услышав своё имя, дёрнул ухом. Хищный оскал пропал с его морды. Он издал звук, похожий на мурчание, и вильнул хвостом.

Затем он с невероятной лёгкостью запрыгнул на ближайшее дерево, оттуда — на другое, выше. С каждым прыжком его тело уменьшалось, возвращаясь к прежним размерам. Когда он достиг ветки на уровне их окна, это снова был тот самый маленький котёнок.

Он прыгнул.

Секунда полёта — и его крохотные лапки мягко коснулись подоконника. Окно было наглухо закрыто.

Отец Алисы, который до этого стоял как вкопанный, наконец очнулся. Его лицо было бледным от страха.

— Не открывай! — прохрипел он, хватая дочь за плечо. — Ты видела⁈ Он же… он же монстр!

Но Снежок не стал ждать. Он поднял переднюю лапку и провёл когтем по стеклу, вычерчивая идеальный круг. Стекло внутри круга тихо звякнуло и, не разбившись, цельным куском выпало наружу.

Котёнок шагнул внутрь, на подоконник. Алиса бросилась к нему и сгребла в объятия, прижимая к груди.

— Ну, блин, ну, блин… — шептала она, целуя его в макушку. — Снежок, ты такой сильный стал! Ты такой молодец! Ты отомстил! Ура! Теперь они не будут тебя доставать. Не будут издеваться…

Она прижалась к нему ещё крепче, и слёзы радости покатились по её щекам. Потом она тяжело вздохнула:

— Жалко, жалко, что папа не разрешает мне тебя дома оставить!

В этот момент её отец, стоявший у стены, громко икнул.

Котёнок вывернулся из объятий девочки, спрыгнул на пол и повернул голову к мужчине. Он не шипел, не рычал. Он просто смотрел. Прямо в глаза. Взглядом, в котором всё ещё плясали холодные огоньки того самого хищника, что только что разорвал на части тварь в десять раз больше себя.

— Что это сразу не разрешаю? — вдруг выдавил из себя отец, нервно потирая руки. Его голос дрожал. — Это мать против. А я-то, на минуточку, всегда хотел кота. Оставляй, конечно! А с матерью я разберусь! Всё будет нормально…

На следующее утро, когда я, зевая, вышел в приёмную, меня уже дожидалась Валерия.

Она стояла у стойки, скрестив руки на груди, и смотрела на меня с таким выражением, будто я был каким-то редким и опасным экспонатом в музее.

— Виктор, скажи, пожалуйста, что ты сделал? — сходу спросила она. — Я позвонила этой девочке, Алисе, как ты и говорил. Она мне… какую-то невероятную историю рассказала.