Книга Идеальный мир для Химеролога 5, страница 33 – Олег Сапфир, Марк Альтергот

— Виктор, — сказал он. — Я тут это… кажись, немного перепутал…

— Что на этот раз? — я даже не обернулся, продолжая манипуляции с челюстью. — Выпил вместо кофе один из своих ядов?

— Да нет. Просто перепутал красную и зелёную микстуры, которые ты давал. Ту, что для ускорения регенерации, и ту, что вызывает рост волос.

Я медленно повернул голову.

— И? Кому ты это вколол?

— Лысой кошке сфинксу.

— Ну, поздравляю, — я хмыкнул. — Теперь это персидский кот. Скажи хозяйке, что это бонусная программа «Зима близко». Иди, работай, горе-алхимик. И наклейки на банки клей, а не на память надейся.

Роман ушёл, что-то бормоча себе под нос, а я вернулся к бегемоту.

— Ну вот, дружок. Теперь ты можешь жевать. Но лучше жуй капусту. Мебель нынче дорогая.

Как только я сбагрил бегемота восвояси, ко мне подошла Валерия.

— Вик, там… проблема. Клиент утверждает, что его грифон сломался.

— В смысле «сломался»?

— Ну, он говорит, что грифон «потерял горизонт».

Я подошёл к огромной клетке, накрытой бархатной тканью. Рядом нервно переминался с ноги на ногу молодой аристократ в костюме-тройке.

— Доктор! Сделайте что-нибудь! — взмолился он. — Мой Икар… Он больше не летает! Он падает!

Я сдёрнул ткань.

Внутри сидел роскошный белоснежный грифон. Он посмотрел на меня мутным взглядом, попытался расправить крылья, качнулся и… медленно завалился на бок.

— Курлык… — грустно произнёс грифон и икнул.

Я принюхался. От благородного животного несло перегаром так, что хоть закусывай.

— Вы чем его кормили? — спросил я хозяина.

— Ну… только отборным мясом! А ещё… — парень покраснел. — Вчера у нас был приём. И кто-то, кажется, налил Икару в поилку шампанское. Ему понравилось…

— Ещё бы ему не понравилось, — хмыкнул я. — У вашего грифона тяжелейшее похмелье. У грифонов печень не расщепляет алкоголь, он у них сразу бьёт по вестибулярному аппарату.

— И что делать⁈

— Рассол, — констатировал я. — И активированный уголь. Валерия, выпиши счёт за «Детоксикацию магической химеры высшего порядка».

— Икар, вставай, ты позоришь род! — зашипел хозяин на птицу.

Грифон в ответ только прикрыл лапой глаза, всем своим видом показывая: «Отстань, хозяин, голова раскалывается, выключи свет».

Я покачал головой. Аристократы… Сами спаивают питомцев, а потом удивляются, почему те не могут летать ровно.

Клиенты шли потоком. Кто-то принёс попугая, который матерился на каком-то древнем, неизвестном в этом мире языке (пришлось ставить блок на речевой центр), кто-то — хомяка, который возомнил себя кротом и прогрыз пол к соседям снизу.

В какой-то момент я зашёл проверить, всё ли в порядке у Романа.

— О, Виктор, ты как раз вовремя! — заявил он. — У меня тут битва с хомяками.

— Ну, судя по тому, что ты ещё жив, они настроены не серьёзно.

— Нет, ты не понял. Мы играли в шахматы.

— Так… Ты играл в шахматы. С хомяками.

— Так вот, они утверждают, что сицилианская защита в моём исполнении — это самоубийство. И, судя по тому, что они поставили мне мат в четыре хода… они правы.

Я заглянул за ширму. На столе сидели три хомяка. Перед ними стояла шахматная доска. Один из грызунов с победным видом расставлял фигуры, второй что-то записывал в крошечный блокнотик, а третий… третий смотрел на Романа с явным превосходством.

— И что ты хочешь от меня? — спросил я.