Книга Идеальный мир для Химеролога 5, страница 130 – Олег Сапфир, Марк Альтергот

* * *

Я сидел на перевёрнутом ящике напротив прикованного к клетке Кислого и с интересом наблюдал за его попытками сохранить остатки самообладания. Получалось у него паршиво.

Подвал моей клиники — место специфическое. Здесь своя атмосфера. Сырость, полумрак и тихий, едва уловимый шорох сотен лапок где-то в углах.

— Ну что, болезный, — я покрутил в руках скальпель. Просто так, для антуража. Резать я его не собирался. Это грязно и неэффективно. — Будем играть в молчанку или сразу перейдём к конструктивному диалогу?

Кислый сплюнул кровавую слюну на пол.

— Пошёл ты… — прохрипел он. — Мои пацаны тебя найдут. Тебе конец.

— Твои пацаны? — я усмехнулся. — Это те, что разбежались, роняя кал, после встречи с моей обезьянкой? Ты последний, друг мой. Финита ля комедия.

Я встал и подошёл к нему вплотную.

— Знаешь, я не люблю боль. Причинять её скучно. Но у меня есть друзья, которые очень голодны.

Я легонько топнул ногой.

Из темноты, сверкая красными глазками, выступил мой Крысиный Король. Он стал ещё больше, размером с хорошую собаку. За ним плотной серой массой колыхалось его войско.

Кислый вжался в трубу.

— Убери их! — взвизгнул он.

— Зачем? Они просто хотят познакомиться. Поближе. С твоими пальцами, ушами… носом.

Я направил тонкий импульс энергии в мозг бандита — лёгкое касание, стимулирующее центры страха.

Для него мир изменился. Тени стали гуще, шорох крыс превратился в оглушительный грохот, а их писк в предвкушающий шёпот. Его психика, и так расшатанная ночным происшествием, дала трещину.

— Нет… Не надо… — заскулил он, когда одна из крыс деловито понюхала его ботинок.

— Тогда говори. Всё. С самого начала.

И его прорвало. Слова лились из него потоком, вперемешку со слюнями и соплями. Он торопился, глотал окончания, боясь, что я передумаю и дам команду «кушать».

— Мы работаем уже пять лет! Крадём людей, выбиваем долги, прессуем коммерсантов!

— Скольких похитили?

— Я не считал! Много! Десятки! Девок в бордели, мужиков на стройки или в долговые ямы! А тех, кто сопротивлялся…

Он осёкся.

— Ну⁈

— В расход! В Неву! Или в кислоту! Мы на прошлой неделе семью одну… они квартиру не хотели отдавать… Мы их… всех… Даже собаку!

Я слушал эту исповедь, и внутри меня поднималась целая волна брезгливости. Этот человек… нет, это существо, не стоило даже воздуха, которым дышало. Убийства, похищения, пытки — для него это была просто рутина.

Он вываливал на меня всю грязь своего мирка, надеясь купить себе жизнь.

— … только убери их! — умолял он, когда поток откровений иссяк. — Пожалуйста! Не надо! Они же смотрят на меня! Они хотят меня сожрать! Перестань их звать! Я всё сказал! Я больше ничего не знаю! Клянусь!

Он рыдал, дёргаясь в путах. Крысы облепили его с ног до головы, создавая живую, шевелящуюся шубу.

— Достаточно, — сказал я.

Крысы замерли.

Я подошёл к нему. Кислый посмотрел на меня с надеждой. В его глазах, полных слёз и ужаса, читалась мольба: «Я же всё рассказал, отпусти».

— Ты рассказал достаточно. Даже слишком много. Ты признался в таких вещах, за которые в приличном обществе вешают на первом же суку.

— Я же всё рассказал! — закричал он. — Ты обещал!

— Я обещал, что они тебя не съедят живьём, — поправил я. — Я держу слово.

Я узнал всё, что хотел. Этот человек был мусором. Грязью, которую нужно смыть, чтобы город стал чуточку чище. Он не заслуживал ни суда, ни тюрьмы, где он, скорее всего, откупился бы или вышел по амнистии. И уж точно он не заслуживал лёгкой смерти.