Книга Идеальный мир для Химеролога 13, страница 96 – Олег Сапфир, Марк Альтергот

— Нюхай.

Елена отшатнулась, уставившись на жёлтую наклейку:

— Подождите… Но тут же череп с костями нарисован! Это же яд!

— Нюхай, говорю. Не сдохнешь.

Она с опаской потянула носом воздух над горлышком и сразу звонко чихнула.

— Апчхи!.. Ой…

Я тут же подсунул ей вторую колбу:

— Давай следующую.

Вдох — и снова «Апчхи!». С третьей пробиркой повторилось то же самое, а вот над пятой, где на дне темнел мутный осадок, её пробрало на четыре залпа кряду: «Апчхи! Апчхи! Апчхи! А-апчхи-и!»

Елена смахнула выступившие слезы и сердито уставилась на меня:

— Что это за издевательство⁈

— Это твой персональный золотой билет на тот случай, если тебе однажды станет лень работать головой, а жрать что-то понадобится, — усмехнулся я, возвращая стекло в штатив. — Любое токсичное вещество, попавшее на слизистую твоей носоглотки, теперь запускает мгновенный чихательный рефлекс. Только на одной этой маленькой химерной модификации человек может сколотить целое состояние и жить припеваючи до глубокой старости. Потому что каждая знатная семья, каждый влиятельный чиновник или параноик при деньгах мечтает держать при себе человека, который будет заходить в банкетный зал перед хозяином. Осмотрел блюда, понюхал суп, вдохнул винный букет — если не чихнул, значит, можно жрать спокойно. Полная гарантия от любого яда.

Грановская потёрла нос, переваривая услышанное.

— Ладно, — кивнул я. — А давай вот так попробуем.

Я шагнул к ней и прижал ладонь к её правому уху, пуская короткий импульс перестройки слухового нерва.

— Что слышишь?

Елена прислушалась… и внезапно побелела, с диким криком зажав уши обеими руками:

— А-а-а-а! Больно! Прекратите! Слишком громко!

Грохот проезжавшего по соседней улице трамвая, гул холодильной установки в подвале, скрип половиц наверху, шум воды в трубах — всё это обрушилось на её барабанные перепонки чудовищным звуковым цунами.

— Видишь? — спокойно сказал я и снова коснулся её виска, меняя конфигурацию волокон. — А если так?

Она осторожно оторвала ладони от ушей. Лицо её мгновенно изменилось. Боль ушла, а глаза распахнулись от неописуемого изумления. Лена медленно повернула голову к окну, выходящему на широкий проспект:

— Я… я слышу, как мужик в табачном киоске через улицу сам с собой ругается… Он сдачу пересчитывает и матерится под нос! Но при этом шума машин вообще нет!

— Вот, — назидательно поднял я палец. — А знаешь, в чём разница между первым вариантом и вторым? Первый делают бездарные дилетанты, которые способны лишь тупо задрать общую чувствительность восприятия. А второй — это купированный, узконаправленный слух. Он работает зонально, отсекая низкие и высокие частоты, автоматически фильтруя городской шум и помехи. Он бьёт на огромную дальность, но совершенно не давит на мозги громкостью. И между первым и вторым вариантом лежит примерно лет тридцать упорного обучения. Хотя я сильно сомневаюсь, что в нашей Империи хоть кто-то, кроме меня, вообще додумался до подобной механики.

— А это… это убрать можно? — неуверенно спросила она.

— Минутное дело.

Я щёлкнул пальцами у неё перед носом, рассеивая временную настройку. Елена облегченно выдохнула: мир снова приобрёл привычную звуковую гамму.

— Вот тебе лишь крошечная часть возможностей истинного Химеролога, — подытожил я и повысил голос: — Кенгу, будь другом, зайди ещё раз!