Книга Идеальный мир для Химеролога 13, страница 77 – Олег Сапфир, Марк Альтергот

— Ох, — я усмехнулся и сильнее вдавил педаль газа в пол. — Вот это будет зрелище. Главное успеть попкорном запастись.

Дверь в кладовку заклинило намертво.

Я подёргал за ручку, навалился весом — фиг там. За стенкой стоял какой-то подозрительный шорох и металлическое звяканье, будто бригада гномов клепала там осадное орудие.

— Вы там забаррикадировались, что ли? — спросил я прямо в замочную скважину.

В ответ из щели тонко выдали: «Пи-и-и-и!»

Уговаривать их я не собирался. Активировал атрибут, добавив в ладонь каплю кинетического импульса, и хлипкий замок хрустнул, и дверца распахнулась внутрь.

В то же мгновение мне под ноги брызнула шерстяная волна.

Штук семьдесят грызунов в красных головных повязках хлынули в коридор, сплошной свистящей массой пронеслись между ботинками, веером рассыпались и за долю секунды исчезли под шкафами и кушетками приёмной.

Я постоял пару секунд в проёме, глядя в коридор, и крикнул в пустоту:

— Эй! Вы что натворили, демоны⁈

Шагнул в кладовку, щёлкнул выключателем.

Посреди комнаты, на расстеленном куске брезента, высилось настоящее монументальное творение ростом метра под полтора: внушительная статуя боевого хомяка.

Материалом пошло буквально всё, до чего мелкие черти смогли дотянуться. Постамент они выложили из картонных коробок, намертво склеенных между собой. Мышечный рельеф торса и лап сотворили из бинтов и плотной прессованной ваты, а когти выточили из скальпелей и медицинских пинцетов.

Голову этого колосса венчала корона, собранная из пустых ампул из-под релаксанта. Причём внутрь стекла хомяки ухитрились засунуть живых пещерных светляков, так что венец ровно фосфоресцировал изумрудным светом, отбрасывая красивые тени на побелку.

У лап идола аккуратной горкой лежали подношения: три сушёных кузнечика, две мытые морковки и перламутровая пуговица от халата Андрея.

Я озадаченно поскрёб в затылке.

Да, мои подопечные начинают меня пугать… Эволюция определённо свернула куда-то не туда. Сначала культы из мусора, а через неделю они начнут метить углы флажками со своим гербом и потребуют автономию с правом выхода из состава Российской Империи.

Из-под нижнего стеллажа показалась усатая морда их командира. Зверёк дерзко глянул на меня, прижал лапку к повязке, отдавая честь, и выразительно кивнул на морковку.

— Разберите алтарь до утра, — сказал я ему. — Если Лера увидит, куда делись ампулы, она из вас самих чучела сделает.

Хомяк с укоризной вздохнул — мол, никакого уважения к высокому искусству у начальства нет, — и юркнул обратно под доски.

Я прикрыл дверь, вернулся в свой кабинет и только потянулся к чайнику, как ко мне забежала Елена Грановская. Она дежурила в ночь — набивала руку, приглядывая за прооперированными химерами. Просторный синий костюм сидел на ней мешковато, тёмные волосы были спрятаны под колпак. А вот лицо у герцогской дочери оказалось белым как штукатурка.

— Виктор! — зашептала она. — Я не знаю, что происходит, но к нам ломятся!

Я невозмутимо нажал кнопку чайника:

— И кто же там?

— Там на улице огромный кортеж! Чёрные броневики с правительственными номерами… И из них целая делегация высыпала!

Я глянул на настенные часы: половина третьего ночи.

— Серьёзно?

— Да выгляни сам! Виктор, это же силовые ведомства — Канцелярия или корпус безопасности!