Книга Идеальный мир для Химеролога 13, страница 123 – Олег Сапфир, Марк Альтергот

В трубке послышались короткие гудки, и Елизавета опустила её на рычаг. Некоторое время она смотрела в темнеющее окно. Сердце всё ещё колотилось.

Константин Грановский, живая легенда и главный кошмар столичного дворянства, годами не принимал просителей. После трагедии с единственной дочерью он отошёл от государственных дел. И вот теперь бросает всё, назначает встречу уже на следующее утро⁈

Елизавета знала об этой драме. Искалеченная Елена Грановская медленно угасала в постели, и лучшие умы Империи ничем не могли ей помочь. Грановский тогда закрылся в имении и, казалось, сам перестал жить. Лишь недавно до Канцелярии дошли слухи, что старый герцог снова показался на людях и жестоко разгромил несколько криминальных синдикатов. Астаховская искренне полагала, что старик просто нашёл в себе силы жить дальше: дочери уже не вернуть, но послужить короне он ещё способен.

«Он что-то знает, — сразу поняла она. — Он точно знает, о ком идёт речь».

Елизавета провела ладонью по гладкому сукну мундира. На губах появилась едва заметная усмешка, первая за день, от которой ей самой стало легче.

Кем бы ни был этот ночной гость с его газом и невероятным целительством, теперь за дело брался сам герцог Грановский. А он не отступит, пока не выяснит, кто за всем этим стоит.

* * *

Я сидел за администраторской стойкой и крутил в руках пустую кружку. Смотреть на Леру без смеха у меня никак не получалось.

Валерия раскраснелась от смущения и праведного гнева. Тряпка под её шваброй свистела по кафелю. Ещё немного, и девушка протёрла бы пол до самого подвала. В приёмной пахло моющим средством с перечной мятой, а по тому, как Лера тёрла уже чистый пол, было ясно: её гордость пострадала куда сильнее плитки.

— Ну и что ты смеёшься, Вик⁈ — в конце концов не выдержала она, сердито стукнув черенком о плитку. — Вот скажи, как я должна была поступить⁈ Сидеть и ждать, пока он разнесёт процедурную⁈

— Лера, — я покачал головой, — ты прислала мне сообщение в начале четвёртого ночи. Всё заглавными буквами, да ещё и с кучей восклицательных знаков: «СРОЧНО В КЛИНИКУ, ЭТО ВОПРОС ЖИЗНИ И СМЕРТИ». Я летел сюда на полном ходу, уверенный, что на «Добрый Доктор» напал целый дракон. Уже представлял, как вы за баррикадами из мебели держите осаду, и прикидывал, как буду спасать заложников! А прилетаю — и что вижу?

— Ситуация была капец какой сложной! — упрямо буркнула она, отвернувшись к ведру.

— Ага. Вселенская трагедия: Псих отказался идти в ванну.

Под раскидистым декоративным фикусом в дальнем углу приёмной тяжело вздохнули.

Там лежал наш Псих, свернувшись бубликом с удивительной для его туши аккуратностью. Четыреста килограммов боевой химеры изображали коврик для ног. Угольно-чёрная шерсть лоснилась, над хребтом торчал костяной гребень. Огромную башку с мощными челюстями Псих положил на передние лапы, уши прижал. Судя по жёлтым глазам, раскаялся он уже во всём, что натворил, и на всякий случай ещё в чём-нибудь.

От пса за версту несло лавандовым шампунем для шерсти.

— А почему он должен был вести себя как свинья⁈ — возмутилась Лера, всплеснув руками. — Он на заднем дворе нашёл какую-то лужу и вывалялся в ней целиком! Я приготовила тёплую воду, шампунь, а этот паразит встал в проходе, насупился и буквально всем своим видом дал понять, что он — гордый хищник, а не декоративная болонка, и мыться с мылом ниже его достоинства!