Книга Идеальный мир для Химеролога 13, страница 107 – Олег Сапфир, Марк Альтергот

За три дня до отправки шеф загнал Кравцова в стерильный бокс своей лаборатории и основательно перекроил ему физиологию. «Печень я тебе, Егор, немного модернизировал, — невозмутимо пояснял тогда Виктор, орудуя биоэфирными иглами. — Добавил химерические ферменты глубокой нейтрализации токсинов. Теперь спирт и органические яды будут расщепляться на простые сахара ещё до того, как успеют коснуться нервных окончаний. Ни похмелья, ни затуманенного взгляда, ни тремора».

Так оно и вышло. Шнапс обжёг горло, согрел приятно, а в голову не ударил. Кравцов соображал ясно, реагировал по-прежнему быстро. Со стороны же придраться было не к чему: усталый, работящий мужик заливает глотку после тяжёлой смены. Даже если бы у него не было иммунитета, он всё равно бы опрокинул пару стаканов — и нервы после заоблачного рейса успокоить, и легенду поддержать. В кабаке пьяного никто не заподозрит, а если заглянет облава — валишься носом в стол и мычишь, взятки гладки.

Облава, кстати, не заставила себя долго ждать.

Минут через двадцать дверь распахнулась, впуская сырой сквозняк и четвёрку жандармов в стальных касках с карабинами наперевес. Старший патруля брезгливо оглядел сизый зал, полный хмельных морд, горланящих пьяные песни. Никаких подозрительных одиночек здесь не наблюдалось. Жандарм сплюнул на пол, и патруль убрался обратно в дождь.

Кравцов спокойно допил шнапс и покосился на соседний табурет.

Там уже минут десять сидела женщина лет тридцати пяти. Марта оказалась симпатичной женщиной, хотя тяжёлая работа уже наметила возле её глаз и на переносице сетку ранних морщин. Впрочем, взгляд оставался живым и цепким. Пока Кравцов присматривался к залу, она неторопливо крутила тонкими пальцами бокал из-под сидра и с явным интересом поглядывала на молчаливого соседа.

Разговор завязался сам собой. Егору как раз требовалось обкатать местный говор на ком-то разговорчивом. Язык давался нормально, хотя некоторые гласные он всё ещё растягивал непривычно, с глуховатым гортанным призвуком. Стоило Марте с лёгкой усмешкой полюбопытствовать, в каких таких краях так странно окают, Кравцов сразу пустил в ход домашнюю заготовку:

— Да с восточных кордонов я прибыл. Семь лет по лесоповалам и дальним заставам мотался: где делянку расчистить, где склады поставить. Народу там со всех волостей набилось, вот речь и переломалась на общий лад. В столицу только сегодня к обеду добрался. Думал родню перехватить, да не успел, разъехались все кто куда.

После этих слов Марта и вовсе перестала осторожничать. Слово за слово, выложила свои беды: на днях у неё скончался одинокий дядька, оставив в наследство ворох неоплаченных счетов за лечение и пустующую квартирку на первом этаже в старом доходном доме. Пустить бы туда квартиранта, чтобы перекрыть долги, да ливонские законы связывали руки. По местным правилам сдать жильё легально было той ещё морокой: требовалось подать бумаги в Магистрат, принудительно зафиксировать биометрические следы жильца, заплатить в казну грабительскую пошлину и вдобавок дождаться письменного разрешения из полицейского управления. Денег на пошлины не оставалось вовсе, к тому же со дня на день грозились отобрать пустующие метры за неуплату податей, а кредиторы и вовсе грозились переломать ноги.