Книга Идеальный мир для Химеролога 14, страница 27 – Олег Сапфир, Марк Альтергот

Классический признак криво слепленного портала. Такие плетения практиковали ещё во времена раннего средневековья самые бездарные портальщики, у которых не хватало собственного резерва на удержание прокола. Чтобы щель между слоями реальности не схлопнулась обратно, контур делали в виде гигантской присоски: он вытягивал свободный эфир из верхних слоёв атмосферы и жрал его без меры. Энергетический столб орал на всю округу, собирая силу на прокорм нестабильной воронки.

Смотреть на подобную халтуру профессионалу было физически больно. Будь здесь Грегори-торговец, величайший из портальщиков, каких знала Многомерная Вселенная, он бы не просто закрыл лицо ладонью. Он приложился бы так, что фейспалм вышел бы с переломом носа.

Но сейчас оценить это позорище на всей набережной сейчас мог только я. Человеческое зрение для подобных спектров не приспособлено вовсе, а мои глаза после десятка глубоких химерических перестроек воспринимали эфирные потоки так же чётко, как неоновые вывески кабаков.

Я обернулся к застывшим за моей спиной спутникам.

Андрей с Катериной нервно жались друг к другу, на кончиках пальцев Андрея то и дело вспыхивали голубоватые искры боевого плетения. Елена Грановская стояла чуть в стороне и тревожно поглядывала на крыши. Роман, моментально протрезвевший после клубных коктейлей, сжимал в руке какую-то склянку. И только Валерия, прижимая к груди сумочку, смотрела на меня снизу вверх, с безоговорочным доверием.

— Ну и что вы там видите? — поинтересовался я, кивнув в сторону крыш.

Мои подопечные дружно задрали головы. Несколько секунд они напряжённо вглядывались в мутную питерскую мглу.

— Тучи, шеф, — признался Андрей, щурясь. — Трубу котельной вижу. Флюгер вон жестяной скрипит.

— Сирены воют так, что в висках сверлит, — добавил Роман, передёрнув плечами. — И гарью тянет. А больше там ничего нет. Пусто.

Я покачал головой и усмехнулся:

— Вот как так получается? Буквально вчера сдали государственные экзамены с лучшими баллами в Империи, ходите гордые, носы кверху… А по факту вышли на улицу — и стоите передо мной как слепые котята.

— А я люблю котят, — тут же вставила Валерия, слегка вскинув подбородок. — Они милые и пушистые. Их гладить приятно.

— Котята, может, и милые, — согласился я. — Только когда на город прёт орава зубастого дерьма, слепому котёнку первому откусывают уши. Стойте смирно и глаза не зажмуривайте. Сейчас проведём экспресс-настройку оптики.

Я шагнул к Роману. Тот попытался отшатнуться, но наткнулся спиной на фонарный столб.

— Шеф, может, не надо? Я и так всё прекрасно вижу…

— Не дёргайся, дело секундное.

Я поднял ладонь, кончики пальцев слабо засветились зелёным. Короткое касание к вискам Романа, легкий нажим возле слёзных протоков, и нить биоэфира скользнула внутрь, перестраивая палочки и колбочки на сетчатке. Оставалось чуть сдвинуть диапазон родопсина да добавить восприятие высокочастотных пространственных колебаний. Обошлось без боли, по векам лишь растеклась мятная прохлада.

Роман поморгал раз-другой, уставился на ночное небо — и челюсть у него медленно поползла вниз.

— Твою ж… дивизию… — выдохнул он, машинально оттягивая воротник рубашки.

Следом настал черёд Андрея, а следом за ним — Катерины и Елены. Грановская стойко перенесла процедуру, даже бровью не повела, но едва новое зрение заработало, тихо ахнула и смяла пальцами ткань кремового платья. Последней я коснулся Валерии. Та забавно сморщила нос от щекотки, распахнула глаза во всю ширь и так и замерла с приоткрытым ртом.