Книга Идеальный мир для Химеролога 15, страница 48 – Олег Сапфир, Марк Альтергот

— Нет, молодой человек, эта химера не может прыгать с такой высоты, — выговаривала ему Елена, закрепляя бинт зажимом. — То, что продавец на рынке вам об этом заявил, ещё не означает, что так оно и есть в реальности. Взгляните на анатомию: сухожилия, коленные суставы, плотность трубчатых костей… Двадцать метров — да, это её рабочая дистанция. Тридцать метров — допустимый предел при мягком приземлении на ветки. Но никак не сотня метров на асфальт! И уж тем более не по пять дублей подряд!

— Блин, да мы же такие убойные видео с ней для канала снимаем, вообще капец! — протянул блогер, взъерошив крашеную чёлку. — Там рилсы в стратосферу улетают! Я реально думал, будет прикольно запустить её с крыши многоэтажки в полёт на камеру…

Елена подняла на него тяжёлый взгляд, до боли напомнивший мне её папеньку:

— Подождите, я вам ещё кое-что расскажу. Если вы и дальше продолжите ставить над зверьком подобные эксперименты, я лично составлю официальный акт и передам бумаги в городской комитет надзора за жестокое обращение с химерами. С конфискацией питомца и крупным штрафом.

Парень надулся, с вызовом вздёрнув подбородок:

— А я вам тогда одну звезду на городском портале поставлю! И в блоге расскажу, как тут клиентам грубят!

— Вон как раз начальник в дверях стоит, — Елена кивнула в мою сторону. — Можете ему лично об этом рассказать.

— А мне похрен, — отозвался я. — Можешь хоть с плакатом напротив крыльца клиники бегать и орать, что здесь ущемляют нежные чувства блогеров.

Равнодушного взгляда хватило, чтобы за секунду сбить с него спесь. Ссутулившись, парень заговорил совсем иначе, обиженно заныл:

— Блин, да злые вы какие-то оба… Я же ей зла не хотел, честное слово! Орехи кедровые покупаю, клетку золочёную взял! Я просто реально верил, что для неё сто метров — это раз плюнуть, мне же заводчик зуб давал! Я за неё столько бабла отвалил, переплатил вдвое! У них там в павильоне сидели четыре такие белки в ряд: продавец показал, что первая, мол, на двадцать метров прыгает, вторая на сорок, третья на шестьдесят, а вот эта, самая элитная — ровно на сотню!

— Да-да, охотно верю, — хмыкнул я, подходя к столу. — Скорее всего, все четыре белки были из одного помёта и совершенно одинаковые. Просто продавец с первого взгляда понял, что ты парень доверчивый и готов платить сверху за красивые круглые цифры. Ладно, оставляй свою летягу, я сейчас сам проверю её связки. А ты, Елена, иди в мой кабинет. Там тебя ждут.

Держа на весу моток бинта, Грановская удивлённо моргнула:

— В смысле — в ваш кабинет? Виктор, я же тут почти закончила с перевязкой…

— Не важно, — сказал я, забирая у неё из рук пинцет. — Тут я сам доделаю. Просто иди.

Елена пожала плечами, стянула перчатки и вышла в коридор.

Глядя ей вслед, я про себя улыбнулся.

Пусть отец с дочерью спокойно поговорят без чужих ушей. Может быть, самой Лене эти телячьи нежности сейчас и не слишком нужны. Девчонка вырвалась из золотой клетки, живёт своей жизнью. С утра до вечера пашет в клинике, изо всех сил старается доказать самой себе, что сумеет состояться и без громкого герцогского титула, своими силами.

А самому Грановскому эти пять минут позарез нужны.

Я же не слепой: всякий раз, проходя по коридорам нашей клиники, старый Гранд украдкой заглядывал в каждую приоткрытую дверь. У ординаторской замедлял шаг, надеясь хоть краем глаза увидеть дочку. При посторонних оба держались: никаких объятий и расспросов. Старик умел держать железное лицо, да и порода у обоих та ещё, кремень.