Книга Идеальный мир для Химеролога 15, страница 123 – Олег Сапфир, Марк Альтергот

— Там ведь до сих пор профильной ревизии не проводили, — заметил советник.

— И не надо там ничего проводить, — подал голос молчавший всё совещание цесаревич Алексей. — Акванариум я возьму на себя.

Фёдор Владимирович посмотрел на сына и потеплел лицом. После того злополучного происшествия на Чёрном озере, когда наследник просидел на тридцатиметровой глубине в смятой титановой капсуле, Алексей зачастил к большим аквариумам. Лучшие менталисты двора подтвердили, что рассудок цесаревича в полном порядке, а если созерцание глубоководных рыбок помогает сыну сбрасывать напряжение после службы — и слава богу. На одной муштре сгореть можно за год.

Государь поднялся из-за стола, и генералы дружно встали следом.

— На этом всё, — Фёдор Владимирович сверился с часами. — Работайте. Через шесть часов жду всех в этом же зале на совещании по культистам.

* * *

Джек-рассел-терьер на моём смотровом столе присел на задние лапы, оттолкнулся от стальной поверхности и крутанул в воздухе сальто назад.

Цок-цок когтями по нержавейке — и сразу новый толчок. Второе сальто, третье, четвёртое, пятое… Бело-рыжий пёсик работал как цирковой акробат: уши-конвертики хлопали на виражах, куцый хвост рулил в полёте, а приземлялся барбос всякий раз ровно на те же четыре точки, откуда секунду назад взлетал.

После обеда дела в «Добром Докторе» шли своим чередом. По дороге из кофейни я успел поговорить по телефону с Агнессой: обрадовал её тем, что прикрытие через Астаховскую устроено в лучшем виде, и выслушал восторженный доклад о четырёх миллиардах генерала Грызлова. В клинике торжественно вручил Валерии обещанную коробку заварных эклеров и заступил на смену. За два часа принял перенесённого с понедельника господина и его капризного варана, промыл огненные железы карликовому саламандровому геккону, выправил клюв болтливому скворцу и вправил позвонок гончей.

А теперь передо мной крутил кульбиты этот неутомимый пёсель.

Я поймал прыгуна ладонью под пузо в верхней точке полёта, опустил на стол, за три секунды прогнал диагностический импульс от мокрого носа до хвоста и повернулся к хозяину, парню лет двадцати пяти в клетчатой рубашке и джинсах:

— Полностью здоров. Суставы целые, сердце как часы, вестибулярному аппарату хоть завтра в космонавты. На что жалуемся?

Парень с сомнением почесал затылок:

— Да я ж в регистратуре говорил, доктор: у него то ли со слухом беда, то ли в голове чего заклинило.

— Барабанные перепонки чистые, слуховой нерв откликается, — возразил я. — Он сейчас слышит, как за двумя стенами в ординаторской чайник закипает.

— Ну как так-то? — всплеснул руками владелец. — Смотрите сами! Рекс, а ну, дай лапу!

Пёсик звонко тявкнул, поджал хвост пружиной и крутанул сальто назад.

— Сидеть! — скомандовал парень.

Терьер подскочил под самую лампу и выдал второй кувырок через спину.

— Голос!

Очередное сальто с чётким приземлением на четыре лапы.

— Лежать!

Вжик — ещё один переворот. С какой бы интонацией хозяин ни командовал, ушастый снаряд в ответ штамповал сальто назад.

— Видите⁈ — взмолился парень. — Третий месяц бьюсь с ним каждый вечер в парке, а он на любое слово только через спину кувыркается! Надо мной уже все собачники во дворе ржут: крикнешь ему «ко мне», а он стоит на газоне и сальто крутит!