Книга Новый штамм, страница 142 – Дмитрий Лим

Но тогда не было бы столько других последователей за мной. Есть баланс.

Солнце садится. Но это не имеет значения. У меня есть цилиндр, который светится. Когда станет слишком темно, чтобы видеть, я воспользуюсь им. Я не думаю, что добыча оставила бы ловушки на дороге. Они не могут, потому что дорога слишком тяжелая, чтобы копать ямы. Но я все равно должен светить светом, на всякий случай. Я могу наступить на шип. Или пропустите что-то важное без света. Мотоциклов я тоже не слышал.

Стыд. Я хочу испытать на них свои металлические шипы. Но даже если бы был один, все остальные были бы привлечены к нему. Добыча, скорее всего, убежит, прежде чем наткнется на мои шипы.

Голос из ящика изменился.

Шаг ниже. Это должна быть другая добыча. Первая добыча, должно быть, вялая, легла спать. Другой занял его место, несмотря на то, что была ночь. Может быть, как и мне, для какой-то добычи все равно, день сейчас или ночь, они не станут вялыми. Я до сих пор не знаю, почему другие становятся вялыми.

Единственная разница между нами в том, что я ем пищу каждый день. И я умнее. А вот другие после еды становятся вялыми. Я нет. Это не может быть связано с едой. Тогда это потому, что они тупые. Их тела не осознают, что им нужно продолжать двигаться, чтобы найти добычу, добыть пищу. Они думают, что это придет к ним вместо этого. Что не так.

Просто их нужно очень долго ждать. Но я не могу позволить себе этого. У меня все еще есть мозг. Его нужно кормить каждый день.

Вэл. (Дима)

Ира ткнула меня в бок. Она приблизила свою голову в шлеме как можно ближе, звякнув двумя пластиковыми материалами на нас. Ее голос прозвучал как шепот:

— Вы уверены, что это можно считать излечением?

Человек перед нами вел себя так, как будто не слышал. Он выглядел как обычный человек в обычной одежде — если бы у обычных людей были изуродованные лица. Его правый глаз отсутствовал. Его левый глаз заметил, что мы с Ирой смотрим, и он улыбнулся нам с щербинками между зубами. Я помахал, и он кивнул в ответ.

— Ну, он точно не инфицирован, — прошептал я в ответ Ире. — А если он не заражен, то вылечен…

Ира вздохнула.

— Он не может говорить. Он глуп, как ребенок. Большинство зубов отсутствуют. И большую часть времени он стоит неподвижно.

— Но он не заражен, верно?

— Он не…

Мужчина перед нами был причиной того, что Шеф разослал по радио сообщение, в котором просил людей из всех близлежащих лагерей прийти в гарнизон. Он была единственным зараженным из десяти, которых я ему дал, который пережил потерю грибков в своем теле и вылечился. По словам начальника, грибы поразили значительную часть его мозга. После того, как грибы умерли, части мозга, которые были стерты, не выросли, в результате чего он не мог говорить, а интеллект значительно снизился. Что касается зубов, которые инфицированные надоели чистить? Почти все они уже сгнили, оставив пару коренных зубов.

Однако все эти негативы не могли изменить того факта, что он выздоровел. Может быть, это было благословением, что он не была очень умной. Ему не нужно было помнить, что он ел людей.

— Но он всего лишь прототип, верно? — спросил Ира., - У следующего человека, которого вылечат, не будет столько побочных эффектов?

— Трудно сказать. Скорее всего, большинство зараженных, которых мы лечим, закончат так же, как он. Кто-то заражается, когда зараженные им грибы достигают их мозга и захватывают определенную часть. И части, которые он захватывает, не возвращаются после того, как лекарство убивает грибок.