Книга Юрист с Рублёвки. Том 1, страница 146 – Дмитрий Лим, Сергей Шиленко

Водитель эвакуатора оказался коренастым дядькой в замасленном оранжевом жилете. Обошёл седан, присвистнул и спросил:

— Адрес куда?

Я назвал мастерскую Вадика. Пока водитель разматывал трос, сказал Зое:

— Павел побудет за старшего. Я ему уже позвонил. Бригада без тебя сегодня не встанет.

Она кивнула, не отрываясь от телефона.

— Спасибо. Я правда не думала, что ты станешь со всем этим возиться.

Лебёдка загрохотала, седан дёрнулся и полез на платформу. Зоя шагнула следом, будто собиралась поддержать машину рукой, но остановилась. Я постоял рядом ещё немного, затем поднял воротник и пошёл к воротам.

Запасной жизни у меня не было. Я знал это лучше любого другого. После слов Веденина и этой карточки самым разумным было отказаться от поручения и забыть про пропавшую поставку.

Только тогда Самойлову оставалось подписать соглашение, которое навсегда закрывало вопрос о маршруте груза. А вместе с ним исчезала первая нитка, ведущая к Веденину, Аверьянову и моей смерти. Первое касалось клиента. Второе — лично меня. Смешивать эти причины было опасно.

Поэтому я установил для себя границу: никаких тайных встреч с Ведениным и незаконных проникновений. Каждый документ — в общий архив, перед каждой поездкой — адрес и время возвращения в офис, любое давление — сразу фиксировать. Это не делало меня неуязвимым. Но теперь проверку нельзя было похоронить вместе со мной одним.

На стоянку перевозчика я приехал около полудня. После ночного дождя пустырь превратился в месиво. Между фурами буксовала грязная «Газель», водитель ругался в открытое окно. Пахло дизелем, мокрой землёй и маслом.

Армен сидел в вагончике. Вчера он за две минуты отыскал рейс «Газели» В 142 КХ 77 и сам назвал место разгрузки. Теперь же уткнулся в монитор и изображал страшную занятость. Дверь он запер, но после моего стука всё-таки щёлкнул замком.

— Ничего больше не дам, — сообщил он вместо приветствия. — Только по официальному запросу. Гарник утром вернулся, но его сразу отправили в новый рейс. Будет только вечером, а старый путевой остался у него дома.

— Вчера запрос тебе не требовался.

Я вошёл и прикрыл дверь. На столе стояла жестянка из-под кофе, набитая окурками; один ещё дымился. Армен выглядел так, будто всю ночь провёл в этом вагончике: глаза красные, рубашка мятая, щетина гуще вчерашней.

— Вчера я лишнего наговорил, — огрызнулся он, нервно сминая пустую пачку сигарет.

— После меня кто-нибудь приезжал?

— Никто.

Ответил слишком быстро. Глаза забегали.

Я подошёл вплотную и присел на край его шаткого стола, слегка нависая над диспетчером.

— Армен, я не следователь. Но Самойлов рассматривает вопрос об обращении в полицию. Как минимум часть партии стоимостью в несколько миллионов ушла не на его стройку. Если заявление ляжет на стол, первым делом опера придут трясти перевозчика. И тогда будет важно не то, что Гарник свернул на другой адрес, а почему он это сделал. И что сохранил.

Армен дёрнулся, отрываясь от компьютера.

— Мы просто возили! — его голос сорвался на хрип. — Грузили, везли, выгрузили. Всё!

— Значит, маршрут изменили не вы?

— Нам позвонили! — выпалил он и тут же осёкся, досадливо прикусив губу. — Машина уже шла с грузом. Сказали ехать на Промышленную, а потом прислали адрес сообщением. Гарник выгрузил там, куда велели. Охрана отметила въезд и выезд, и всё было по-честному!