Книга Юрист с Рублёвки. Том 1, страница 129 – Дмитрий Лим, Сергей Шиленко

Ладно. Завтра разберёмся и со скринами, и с её «передачей через родственников». Мне требовалось доказать две простые вещи: повестки Галя не получала, а соглашение о встречах не означает отказа Сергея от дочери.

До суда оставалась всего одна ночь…

Коридор районного суда в половине десятого утра встретил меня привычной картиной. Народ тут толкался самый разный: от бабушек с авоськами, пришедших отстаивать свои квадратные метры, до мрачных мужиков в спортивных куртках, явно ожидавших решений по административным делам. Причём последних в такую рань я ожидал увидеть меньше всего.

При взгляде на них в голове всплывали картинки из девяностых. А тут…

«Ощущение, будто я не в другое тело попал, — подумал я, — а в прошлое…»

Я стоял у окна, прижимая к груди тонкую папку с документами по делу Соколовой, и прокручивал в голове план предстоящего заседания. Рядом переминался с ноги на ногу Коган. Сегодня Семён Борисович решил присутствовать лично. Почему? Я понятия не имел. Может, у него просто других дел на сегодня не нашлось, а может, хотел посмотреть, как я буду отстаивать нашу позицию.

Самым странным было поведение начальника. Он явно нервничал — левое веко дёргалось раз за разом. И опять же: я понятия не имел почему.

— Э-э-э, Смирнов, — тихо произнёс он, наклоняясь к моему уху. — На отмену выходим, это ясно. Но временный порядок тоже заявляем сегодня? Опека не возражает, соглашение работает…

«Проверяет, не забыл ли я второй вопрос».

— Да. Сначала добиваемся отмены заочного решения, затем просим придать соглашению обязательную силу до нового рассмотрения.

— Э-э-э, верно, — кивнул Коган. — Главное — не смешать вопросы и не дать Вере Алексеевне увести суд в спор по существу.

Тут из-за поворота коридора появилась Галя. Она шла быстро, почти срываясь на бег. Лицо белое как мел, руки нервно теребят ремень сумки. Подойдя к нам, она выпалила, едва переводя дыхание:

— Алексей Дмитриевич, мне Ирина копию прислала! Это то самое обращение Веры Алексеевны. Она действительно требует не учитывать нынешние слова Сергея!

Я посмотрел на неё и понял: она в панике. Матушка Сергея щедро плеснула масла в огонь и сумела запугать Галину. А паника — плохой советчик. В таком состоянии клиентка могла наделать глупостей.

— Галина Ивановна, пожалуйста, успокойтесь, — ровным тоном произнёс я. — Вы же меня слышите, да? — она кивнула. — Тогда…

— Я этого Сергея, — злобно пробормотала женщина. — За грудки бы и… да за такое… да его можно прав лишить! Да мы это дело… Маша будет…

— Так, стоп. Отставить эмоции, — оборвал её я. — Слушайте меня внимательно. Да, Сергей отсутствовал год, да, он не вмешивался. Но я отказываюсь использовать это как оружие, чтобы лишить его родительских прав окончательно.

— Но он же… — начала было Галя, на её глаза навернулись слёзы.

«Ну вот зачем она сейчас делает ровно то, чего от неё ждёт свекровь? Стоит Гале сорваться в зале — и перед судьёй окажется уже не мать, защищающая ребёнка, а скандальная бывшая жена».

— Хотите помочь Вере Алексеевне? — спросил я.

Галя даже плакать перестала.

— Чего?

— Войдите в зал и с порога потребуйте лишить Сергея прав. Расскажите, какой он мерзавец. Желательно погромче. Его мать только этого и добивается: чтобы вы сами показали судье женщину, которая готова вычеркнуть отца из жизни ребёнка.