Книга Гром Раскатного. Том 2, страница 65 – Григорий Володин, Дмитрий Лим

Я вышел на сцену, на мне сфокусировали свет прожекторов. И… я сыграл последнее произведение Шопена. Его сонату для виолончели.

Люди ахерели. И другого, более мягкого слова у меня не было, чтобы описать эти раскрытые рты. Я играл красиво, так, как умел. Одного взгляда хватило, чтобы увидеть шок в глазах Кати. А вот Тамара улыбалась и что-то шептала ей на ухо.

Ну-ка, давай-ка я послушаю тебя, лейтенант Верескина.

— … красиво, да? Бабасов говорил, что играл в музыкальной школе!

— Играл в музыкальной школе… — шокировано ответила Катя. — Где же он учился, а?

Пирсов в это время был готов сожрать собственное дерьмо, да и забить им же свои уши, только чтобы не слышать свое поражение. Он не думал, что я сыграю на музыкальном инструменте. Он хотел, чтобы я опозорился. Он хотел, чтобы меня высмеяли. А я ещё и поигрывал светом прожекторов, направляя всё рабочее освещение на себя, а в зале — погасил все светильники.

Он смотрел только на меня. Он смотрел только на мою победу. Злился. Сучёныш. И ничего сделать не мог. Хотя…

— Второй конкурс! — объявил мужчина в костюме. — Фехтование!

Я даже подойти к Кате не успел, когда назвали цифру.

— Номер семь!

«Мля.»

Распутина округлила глаза, а Настя Ежирова тут же подошла ко мне.

— Откажись. Номер пятнадцать — это Борис Островский, человек из дружественного Пирсовым рода. Он очень сильный фехтовальщик. Слышишь меня?

Ну, если честно, я не слышал. Меня больше зацепила улыбка Глеба, который опять смотрел как бы сквозь меня. Чего это он? Интересуется, на что я способен?

— Номер семь? — послышался голос за спиной. — Вы отказываетесь после такого убедительного выступления?

Я повернулся, посмотрел на сцену, где тут же начали убирать стулья, а затем и на своего соперника. Высокий парень лет двадцать пять, не больше. Немного смугловатый, но высокий. При росте в метр девяносто… девять? У простого фехтовальщика против него не было бы шансов.

Однако. Хех. Я ж из боевого рода, как-никак. И не зря гонял на тренировочное поле на пару с родителями.

— Нет, иду, — улыбнулся Насте, махнул рукой Кате и под чётким взором Верескиной поднялся на сцену.

Мне выдали самую обычную шпагу. Предупредили — убивать нельзя, в пах бить — нельзя. Плеваться — тем более. Победа — первая кровь. Без фанатизма.

— Готовы?

Мы вышли на изготовку. Руки за спиной, лицом к лицу.

— Поприветствовали друг друга, — мы кивнули. — Пять шагов назад!

Когда мы вышли на исходную позицию, по оскалу этого парня я понял, что он ждал этой драки. И, видимо, Пирсов планировал не только музыкальное представление. Интересно, что дальше? Стрельба? Плавание?

— Начали!

Одновременно с противником я выхватил шпагу, но не сделал шаг вперёд, навстречу Борису. При его росте он всё равно быстрее сократит дистанцию до центра, а учитывая длину рук, даже если я попытаюсь отойти, он достанет меня. Так что лучшей тактикой было стоять на месте. Ждать, пока он ударит.

И я не прогадал. Секунду — именно столько Борис потратил на сближение, выставляя перед собой эту острую и опасную палку. Но это было ожидаемо. Тем более, слишком пафосно. Неужели он думал, что простолюдин не может драться?

А, ну да. Я же не простолюдин. Хе-хе.

Пропуская шпагу мимо своей груди, уклоняясь вправо, я вонзил кончик ему в бедро, крутанулся на месте и с силой захреначил ему по заднице этим же остриём. Белые брюки мигом прорезались, а на ткани проступила кровь.