Книга Гангстер вольного города 1, страница 78 – Дмитрий Парсиев, Дмитрий Лим

Кит слушался меня, как покорный песик, а я мог связываться с ним удаленно, смотреть его глазами и приказывать. А это и есть магия!

Более того, чтобы восстановить тот самый канал, о котором говорил старикашка, мне просто нужно попасть на первый уровень и поймать еще одну душу. Заполучить, так сказать, еще одного раба, а вместе с ним и…

«…Первый уровень! Если ты получишь нового члена стаи, у тебя и навык новый появится! — довольный собой закончил Койот. — Теперь понимаешь, что от тебя нужно?»

«Для начала выбраться отсюда, — проворчал я. — Разобраться со своими проблемами, а потом уже вернуться к магии».

Койот только было начал паясничать, но тут дверь в мою псих-комнату открылась. На пороге стоял улыбающийся и благодарный Монеткин. Только вот из-за своих габаритов в этот узкий проём войти он не смог. А я не смог промолчать:

— Вы проходите, Кирилл Петрович, — зло ухмыльнулся я. — Присаживайтесь и чувствуйте себя как дома!

Монеткин шутки не оценил, но и ворчать не стал. Отошел на пару шагов назад и попросил пройти за ним.

— Ну, раз вы настаиваете…

Первым делом я увидел морду недовольного бандита. Мог бы, конечно, и плюнуть в неё, но портить и так шаткие отношения не стал.

Мы, как мне и показалось, снова были на том самом черном рынке. Только в другой его части, где стояли подобные моей «клетке» комнатушки, сделанные из бетона. Местный отель у них такой, что ли?

А направлялись мы в сторону офиса Кирилла Петровича, но так до него и не дошли. Не хватило буквально «пары» палаток. Монеткин раскачивающейся походкой завернул за угол, где притаилась невзрачная дверь, ведущая куда-то под землю.

Так как он шёл впереди, я не видел смысла что-либо спрашивать. Уж явно не заманивает, а зовет за собой.

Спускаться пришлось недолго, и после лестницы, ведущей вниз, мы практически сразу оказались просторной комнате без окон. Что же, ожидаемо.

Посреди комнаты, на двадцати квадратных метрах, красовался один единственный стальной стол и четыре кожаных кресла. А нет, вру, еще был табурет, на котором сидела та самая цыганка, что почему-то искренне считала, что за конину нужно стрелять в упор.

Ну, как сидела… Спала, уткнувшись лицом в стол.

— Это, — Монеткин грузно опустился в кресло и вытянул ноги, — Марьяна Чоаба, племянница местного цыганского царька.

— Барона, — поправил я его. — Настоящего барона.

Девчонка, услышав мои слова, тут же подняла голову.

— А ты, как я погляжу, в степняках разбираешься? — тут же ответил Кирилл Петрович.

Поправлять его и говорить, что цыгане степняками не являются, я не стал. Пусть думает так, раз уж ему хочется. Дочурку разубедить не получилось, а уж папаню так тем более.

— Почему племянница человека, который занимает высокое место в своем таборе, сидит здесь? — на всякий случай поинтересовался я. — Нет, понимаю, она напала на вас, но разве подобное не расценивается, как удержание в заложниках?

Монеткин повернулся, и поросячьи глазки лениво на меня уставились.

— Нет. Она, хоть и является «носителем» этой поганой крови, никакого ответа за себя не потребует. У нее своя стая, у барона — своя.

— А как же за семью, коня и двор?

— Не понимаю, о чем ты…

Марьяна тем временем отчаянно пыталась испепелить меня взглядом. Ее можно было понять — оскорбили, ударили по больному, да еще и на цепь посадили в холодном помещении. Но это ведь не причина бросаться на людей, верно?