Книга Гангстер вольного города 2, страница 94 – Дмитрий Парсиев, Дмитрий Лим

Пробуждение вышло крайне болезненным. Я не чувствовал собственного тела, как это уже случалось прежде, но, помимо этого…

Не знаю, как объяснить, но я прекрасно понимал, что не умер. Я не был призраком, блуждающим мимо могилок, не слышал проповедей святого отца и чириканья воробьев. Я, собственно, вообще ничего не слышал. Совсем.

Открыл глаза, но вместо пейзажа или местности увидел лишь пушистые белые облака, плывущие надо мной. Поднять голову или встать, увы, тоже не мог. Совершенно ничего не чувствовал, словно и не был владельцем собственного тела.

Своего? Так, стоп, я же в чужое попал…

Размышляя о том, что всё-таки же произошло, я наконец дошёл до одного логического объяснения сложившейся ситуации. Я всё-таки просто… умер. В очередной раз и, видимо, насовсем.

Взрыв динамита на территории клана Золотовой, кажется, убил не только большую часть вооруженных цыган, но и меня самого. Интересно, а выжил ли там кто-нибудь ещё?

Так и продолжая размышлять, глядя в небо, я вскоре услышал чьи-то шаги. Нечеловеческие, к слову. Спустя некоторое время в мою щеку что-то уткнулось.

О! Так, получается, я всё же слышу и чувствую?

Голову повернуть так и не удалось. Но в момент, когда мне начали облизывать ухо, словно пытаясь сожрать, на голову мою накатил первый прорыв. Я вернул контроль над частью своего тела. А именно — над рукой. И поднял её вверх, прикрывая глаза.

— Ты жив? — раздался радостный старческий голос. Очень знакомый. — Шаман!

«Ага, значит, это Койот. И я ни черта не умер… Тогда что это за место?»

Старик повторил свой вопрос, но, увы и ах, я не мог сказать ни слова. Пришлось сделать проще — показать жест, сжав кулак и подняв большой палец.

— Жив родной! — радостно забормотал Койот, принимаясь ещё с большим остервенением нализывать мне ухо. — Ты не представляешь, через что мне пришлось пройти!

«Как будто ты представляешь, через что прошёл я…»

Старик-индеец в облике собаки принялся рассказывать мне душещипательную историю о том, как его покарал какой-то бог, оказавшийся в разы сильнее его. Вследствие чего теперь он сам не знает, где находится и не знает, что нам делать дальше.

Поскуливая время от времени, он начал обходить меня по кругу, внимательно осматривая и комментируя, что со мной не так. Собственно, благодаря этому я и понял, почему не могу пошевелиться.

Да я, мать его, весь переломанный и обожжённый! И это говорит только об одном: взрыв не прошёл для меня бесследно. Но Койот всё не унимался. Облизывал меня всего, словно пытался зализать мои раны. К слову, когда я наконец ощутил своё тело, он принялся прикусывать обожжённые участки. И если бы я мог орать, я бы орал.

Но вместо криков и слов получалось только мычание. Звучало… ну, наверное, забавно.

Стоило псине коснуться пальцев моих ног, как я не выдержал. Взбрыкнул. И вместе с этим движением вернулся полный контроль над телом. Я орал. Благим матом. От боли, от недовольства и от происходящего вокруг безобразия.

Моё бренное тело валялось на берегу какого-то моря. Солнце слепило, бархатный песок щекотал, обжигая и без того опалённую кожу, а деревья за спиной тонко намекали на тропики.

— Чего орешь? — поинтересовался Койот. — Как будто тебя режут, ей богу!

— Я взорвался, — спокойно резюмировал я, внимательно осматривая себя любимого. — Вот и ору. На кой черт ты меня всего вылизывал, а? Извращенец, что ли? Мужиков любишь, признавайся?