Книга Гангстер вольного города 2, страница 25 – Дмитрий Парсиев, Дмитрий Лим

— Ты должен ей помочь, — последнее, что сказали мне по телефону, прежде чем вызов прервался.

Я впервые слышал эту женщину, а из-за помех не мог различить интонацию и многие слова, которые она говорила. Единственное, что твердо осталось в памяти, — это адрес. Который, несомненно, я и знать-то не мог.

Первым делом, пожалуй, нужно было позвать Кита, назвать ему координаты и попросить, чтобы тот всё разузнал, но интуиция говорила только об одном — разбирайся сам. Хотя он мой раб и готов выполнить любой приказ, не задавая лишних вопросов.

Почему я не хотел втягивать подручного в это дело? Не знаю. Но что-то внутри настойчиво требовало, чтобы я сделал все сам. Нет, всё же обратиться к кому-нибудь придётся: мне самому ещё мало что известно.

На выходе из кафе наткнулся на горстку маленьких цыган. Недовольно окинул каждого взглядом и… И тут до меня дошло, кто именно звонил.

Марьяна. Я же сам обещал ей помочь ещё тогда, в нашу последнюю встречу, и, получается, просто пропал. Вот дурак! Она же знает мою тайну, а я до сих пор палец о палец не ударил.

— Черт, — прошипел сам себе под нос. — Как мне до неё добраться-то?

С этими мыслями я сделал шаг вперёд и…

Шайка малолетних разбойников тут же облепила меня со всех сторон. Взяли в круг и начали протягивать ручки, мол, дай, дядя, копеечку. Жалко их… Да и не выбирали детишки такой образ жизни — просто появились на свет не в то время, не в том месте…

В каждом из этих десятилетних оборванцев я не видел будущего. Грязные, замызганные, в одних лохмотьях, они унижались, прося милостыню. Помнится, на родной Земле такое закончилось после нулевых. Ну как закончилось? Скажем так, стало значительно меньше.

— Эй, детишки, — грозно рыкнул я. — А ну-ка расступились!

Конечно, это никак на них не подействовало. Но тут в голову мне пришла ещё одна дельная мысль. Цыгане — это огромное сарафанное радио, и…

— А Жемчужный знает, что вы здесь попрошайничаете? — я мигом озадачил юнцов. — Мне кажется, Боря будет недоволен, если вы ограбите его друга.

— У дяди Бори нет друзей среди русских! — смело выступил вперёд самый мелкий из них. — Он не имеет друзей среди других людей, только семья!

Ох, ему бы только за такое выражение уши оторвать… Я сдержался, но конкретно этого голодранца запомнил.

— Ну пошли, спросим у него, — улыбнулся я. — А там и сам все поймёшь.

Взять детишек на понт оказалось легче простого. Уверенные в своей правде, они потянули меня туда, где я ещё не был. Первое, что пришлось отметить, — это кафе, которое показалось через десять минут моего путешествия в этом цыганском хороводе.

Кафе, где мы с Жемчужным впервые и встретились. Собственно, рядом стоял дом ненормальной «фанатки» Елены.

Эти два знакомых мне здания мы прошли мимо, обогнули небольшие домишки, напоминавшие деревенские, и уже за ними, возле каких-то полуразрушенных стен, превратившихся в руины, показался первый шатёр.

То есть, они что, стояли прямо около города? Смело, очень смело. А если у вас появятся недоброжелатели, которые захотят спалить весь ваш табор к чертям собачьим? Что тогда?

Детишки потащили меня мимо невысокого шатра, вокруг которого расселись девицы. Хватило одного взгляда, чтобы понять — шатер бедных. Девушки в обносках не первой свежести. Пожалуй, кроме этих тряпок, у них больше ничего и не было. Да и шатёр весь залатан, сшит из разносортной ткани, что, видимо, и горела, и под потопы попадала…