Книга Граф Воронцов. Книга II, страница 118 – Дмитрий Лим

«Она изменена. Не знаешь, с кем она общалась последнее время? От нее веет тьмой и чернотой.»

На ум пришел только черный маг. И да, я был прав. Вертихвостиков того сам не знаю, отдал свою дочь на убой.

Маргарита, правда, ничего не сделала и вида не подала, что с ней или с другими что-то не так. Катя же, недоумевая только от одного действа этой мадамы, покрутила у Виска, как только та повернулась к нам спиной.

Комментариев, правда, было вагон и маленькая тележка, но, пожалуй, на этом все. Девица ушла, насвистывая себе что-то под нос. А я же начал думать. Так, это, что получается? Враг уже в стане общины? Черный маг устроивший ад в двух местах нашего славного города, как-то может давать свою магию?

И что мне… твою мать думать? У кого спрашивать? Ее папашка такой же?

Правда, все эти вопросы остались на потом. Я в очередной раз стал свидетелем, якобы торжества, в котором надменность всех вокруг вызывало только одно желание — улизнуть как можно быстрее. Как-то не хотелось выслушивать все эти красноречивые слова и уж тем более, предаваться в ауру этого дебилизма.

Моим противником оказался парень средней рыжести, с небольшими бакенбардами и скромной двоечкой в магическом уровне. Правда, когда мне лысый из нашего курса указал на него, я сначала решил, что это девчонка.

Опять.

Но нет, длинные штаны под стиль клеш, грива и цепочка на шее — было лишь местным писком моды. Это у нас был представитель Москвы.

Рост метр шестьдесят с кепкой, веснушки и ровные, идеально белые зубы. Чем еще одарила его судьба помимо банальной внешности? Пожалуй, только длинным языком. Ибо когда мы столкнулись в коридоре возле столовой, где проходил «опросник» на тему: «кто победит», парнишка позволил себе пару колких фраз.

Огибая рыжего по стене, дабы не задеть этого додика, ухватил за руку Альбину, которая расцвела только от одного моего вида и в спину прилетела фраза:

— Жалкий раб этой системы.

Сделал вид, что не понял, что было адресовано мне. А дальше, меня попытались поддеть на трусость. А-ля девятиклассник задирает одиннадцатиклассника. Проходили. Знаем, что не стоит на это реагировать. А то потом сложится мнение, что меня можно взять на понт.

Это — мне не нужно.

— Воронцов, ты настолько жалок, что делаешь вид, словно не понимаешь, кому я это сказал? Или думаешь, что это не тебе сказано?

«Банально. Что дальше?»

Обернулся, улыбнулся и не отпуская Альбину, шагнул вперед. Следующая фраза, опять же, была пропущена мимо ушей, и когда раздосадованный идиот попытался, было, схватить меня сзади за ворот, случился казус.

Границу своей тупости он уже показал, поэтому сдерживаться не стал. Он проявил агрессию, ну, а на нее, придется ответить так же. Удар под дых — заставил его согнуть, колено, которое ударило в подбородок — завалиться назад. Добивать по манере «героев», не стал, лишь навис над ним и прокомментировал:

— В бою покажешь, чего ты стоишь. А не своими высерами здесь.

— Ты поплатишься за это!

— Не сомневаюсь, — криво улыбнулся я и хотел, было, добавить, мол, еще раз и между глаз, когда меня окликнула Воробьева.

Катя, глядя на всю эту картину со стороны лишь монотонно покачивала головой. Я было думал, что она осуждает мое действо, а оказалось, лишь удар. Неправильно я его поставил и не эргономично действовал. Все можно было решить…