Книга Диверсант. Том 4, страница 75 – Дмитрий Лим, Сергей Шиленко

— Маршрут?

Рот показал на карте развилку у Козлова двора.

— Отсюда. Другой сухой дороги от Гродно к посту нет.

На этом разговор был окончен. В голове начал строиться план. Нужны были машина комендатуры, документы, форма и человек, знающий порядок у ворот. Если удастся добраться до папки Шварца и его радио, наши люди получат несколько дней. Успеют выдохнуть, подлечиться, восстановиться. А потом уже можно будет думать, как двигаться дальше.

Через час после допроса немца, когда мои люди поели, я собрал Зыкова, Тарасова, Гриня, Сидорова и Фрола. Расстелил карту на плоском камне, прижал углы.

— Слушайте задачу. Мост уничтожен. Пост ликвидирован. Резерв поднят по тревоге, и они будут искать нас. Любой наш отход на восток будет замечен, если мы не уберём им глаза.

— Глаза? — Зыков упёр костяшки пальцев в край карты. — И куда же мы пойдём?

— Вы — на восток, к линии фронта.

— Вы? — Тарасов повернулся ко мне. — Что ты опять задумал, Стас?

— Мне нужно в Гродно. Я допросил нашего пленного и узнал, кто держит наш «квадрат». Некий Шварц. Но убрать одного человека мало. Нужно сжечь его папку по болотам, уничтожить шифры и передать по его радио приказ об отмене зачистки.

Сказать, что все охренели от моих слов, значит, не сказать ничего! Они все до одного, повернулись в мою сторону и уставили на моё лицо.

— Реально? — Сидоров подался к карте первым. — Командир… если Рот не врёт…

А вот Зыков был единственным из всех присутствующих, кого услышанное не порадовало. Он не думал о том, что мы останемся, после моего рейда, в безопасности. Он думал о другом, о рисках.

— Как ты попадёшь в город? — Зыков переставил палец на дорогу к Гродно.

— У нас тут кое-что появилось.

Я ткнул пальцем в карту, в точку, обозначавшую просёлочную дорогу, шедшую с юго-запада на северо-восток, от Гродно к железнодорожному полотну.

— Вот здесь, на развилке у Козлова двора, проходит маршрут комендантской машины. Резерв после крика Беккера уже ушёл к мосту и лесничеству. Ночью они будут прочёсывать пожарище, а на рассвете комендатура отправит следом отдельную поисковую группу: проверить дорогу, пост и работу резерва. Она заметит любой ваш отход на восток. И к тому же… мне нужны их машина, документы и форма, чтобы пройти через кордоны в Гродно.

— Сколько людей в машине? — Зыков склонился над картой.

— По данным Рота — семь солдат и один офицер. Машина — грузовик «Опель-Блиц». У стрелков карабины, в кузове MG-34 с двумя номерами, у офицера пистолет.

— И ты хочешь их убрать? — Зыков поднял голову.

— Хочу… но в лоб не полезем. Перехватим машину, когда она выйдет на поиск. Рот остановит её контрольным номером и заставит стрелков спешиться. Заберём оружие, документы, форму. И, самое главное, возьмём офицера живым.

Тарасов поднял голову:

— Зачем офицер?

— У него пропуска, печати, пароли. Рот дал мне адрес комендатуры, но без бумаг меня остановят на первом же блокпосту. Офицер… мой пропуск в Гродно.

Тарасов помолчал, покрутил нож в пальцах.

— А если он не заговорит?

— Заговорит.

Тарасов усмехнулся. Не весело, а так, как усмехаются люди, которые знают, что значит «заставить говорить», и не боятся этого слова.

— Я займусь?

— Нет. Я говорю по-немецки, я займусь. И ты будешь со мной, на подстраховке.