Книга Диверсант. Том 3, страница 78 – Дмитрий Лим, Сергей Шиленко

Значит, они не собираются упираться в болото и разводить руками. Они собираются его промерить, положить настил и войти. И входить будут не по дорогам, где мы их ждём, а по таким же ниткам, как наши, где их, по нашему разумению, быть не должно.

— И лесников таскают, — добавила Ганна. — Двоих увезли. Третий сам пошёл.

Тарасов, стоявший рядом с Зыковым, не выдержал:

— Вот поэтому и бить надо сейчас!

— Уходить мы не успеваем, — сказал Зыков. — Я вчера ночью видел, как мы уходим.

Оба были правы, и от этого не легче ни на грамм.

— Хватит, — сказал я. — Спорить будем, когда у нас заведётся лишний час.

Дальше я говорил коротко, чтобы каждый унёс своё.

— Архип. Не завтра — сейчас. Мне надо знать, какие броды они меряют и ставят ли вехи. Ставят — считай и не трогай ни одной. Тронешь — они поймут, что тут кто-то есть.

— Погляжу, — сказал Архип и ушёл в ельник раньше, чем я договорил остальное.

— Ганна. Восьмерых поведёшь только водой. На дороги не выходишь. Во дворы, что стоят у дороги, не заходишь — ни переночевать, ни к своим.

— Водой так водой, — сказала она. — Полдня лишних. Зато детей донесу.

— Зыков. Петьке передай: пусть считает не только людей и подводы. Колышки, вехи, зарубки — всё, что немец оставляет на земле. Что оставили, то и скажет, куда они пойдут.

Зыков кивнул и ничего не спросил.

— А теперь идём мерить, — сказал я. — С весом, по часам, по-настоящему.

* * *

Пошли через час. С низкого неба сеял мелкий холодный дождь, ветер гнул верхушки сосен, вода в болоте поднялась на ладонь — то есть погода была ровно такая, какая будет в ночь, и это единственное, что играло за нас.

— Полный отход, — приказал я. — Все, кроме охранения. Волокуши, медицинское, продовольствие. По резервной нитке.

Шинелями я мешки набивать не дал. На волокуши легли живые: Кузьмин с простреленной ногой и двое из тех, кто свалился после переходов. Пусть им будет плохо сейчас, при мне, а не потом, при немцах.

Я шёл в хвосте и смотрел.

Мочажины обошёл по кочкам — сорок лишних шагов на каждую. Даша видела и ничего не сказала. Это было хуже, чем если бы сказала.

Первую мочажину прошли за шесть минут: волокуша просела, жерди ушли под воду, и носильщики встали по бедро, вытягивая её на кочки. Вторая пара сменила первую на сотне шагов, как учили, и через тридцать шагов запросила смены сама. Костя нёс два мешка и один потерял, потом нашёл. Даша шла рядом с Кузьминым и на каждом рывке прижимала ладонью повязку на бедре, чтобы не пошла кровь.

Зыков молчал и смотрел на часы.

Гряду мы взяли на двадцать восьмой минуте.

Люди валились в мокрый вереск. Кузьмин лежал с закрытыми глазами и дышал часто, мелко, как загнанная собака.

— Двадцать восемь, — сказал Зыков.

— Полверсты за двадцать восемь минут, — сказал я вслух, чтобы услышали все. — После сигнала дальнего секрета у нас будет не больше часа. Если повезёт. Сорок минут лазарет уже съел. Считайте сами.

Зыков подошёл, отряхивая грязь с сапог.

— Носильщиков не хватает, — сказал он. — Дай мне ещё девять — уложусь в пятнадцать.

Девять.

Ровно те девять, которых у меня не было ни вчера, ни сегодня, ни завтра.

Я стоял и додумывал то, от чего уходил всю ночь.

Три волокуши съедали двенадцать человек. Убери их — девять закроют недостачу. Трое останутся Зыкову в запас.