Книга Диверсант. Том 1, страница 76 – Дмитрий Лим, Сергей Шиленко

Петя растерялся, не поняв, что от него хотят, затем молча сунул руку в мешок и вытащил Мурзика. Котёнок пискнул, недовольный. Даша тут же сунула его Стасу за пазуху.

Мурзику, конечно, всё это не очень понравилось, но сильно ворчать кот не стал. Пошипел малость, да вытянулся вдоль живота, урча как трактор.

Но кот за пазухой грел слабо: рубаха на Стасе снова промокла в камышах, а сухого почти не осталось. Только немецкие кителя в вещмешке — те самые, что он велел беречь на маскировку. Даша поджала губы. Сейчас не до маскировки. Она выудила китель унтера, стащила с обмякшего Стаса мокрую рубаху и надела сухое. Война, мародёрство, чужая форма — плевать. Лишь бы согрелся.

— Набери воды, — шепнула Даша Пете.

Думая, чтобы ей сделать дальше, чтобы согреть Стаса, она глянула на Ганну. Та возилась у костёрка, подкладывала ветки в две ямы.

Даша закрыла глаза, попыталась сосредоточиться и прикинуть варианты действий. Она понимала, что каждую секунду Стас терял тепло, и если не успеть, холод доделает то, что не доделал жар. И тут её осенило:

— Ганна, ложись к нему. Не спорь, — Ганна услышала, повернулась и округлила глаза. — Ты сухая, здоровая, ложись к нему вплотную, обними со спины!

— Зачем? — только и спросила Ганна.

— Чтобы тепло удержать!

Даша ждала отказа, но Ганна не стала спорить. Молча встала, подложила плащ с ног Стаса на землю, легла к юноше вплотную и укрылась. Даша помогла укутаться, чтобы не было щелей, и машинально приложила пальцы к шее Стаса — жив.

И тут внутри неё что-то переключилось. Появилась подлая, холодная мысль: а если немцы сунутся — бросить его и спасать остальных? Всех положат из-за одного человека.

И тут вспыхнула картина: Коля отталкивает её и лезет к пулемёту, затихает рокот — и его больше нет. Даша сжала зубы, чтобы не издать ни звука.

«Хватит! Я больше никого не брошу!»

Она выпрямилась, расправила плечи и взяла на себя ответственность за распределение людей. Начала приказывать:

— Сидоров, ты первый в дозоре. Потом я, потом Петя. Держи периметр! Если услышишь врага, сразу же к нам! — Она сняла с груди обмякшего Стаса бинокль и протянула ефрейтору. — Ночью толку от него мало, держись на слух. А рассветёт — пригодится.

Сидоров бинокль взял, но не двинулся. Глянул на Стаса — синего, обмякшего, в чужом кителе — и процедил, не глядя на Дашу:

— Он нас сегодня чуть в топи не угробил. Ведёт-ведёт, а сам падает. — Гена сплюнул в мох. — Места глухие. Оклемается — догонит. А нет — так нет.

Сказал тихо, но Даша услышала каждое слово. И внутри у неё всё похолодело — не от страха, а оттого, что эта же мысль минуту назад ворочалась в её собственной голове.

— Замолчи, — выпрямилась она, и голос вышел жёстче, чем она от себя ожидала. — Без него ты бы на той гати остался лежать. Иди в дозор. Это приказ.

Сидоров медленно повернул голову, посмотрел на неё — девчонку, медсестру, — будто проверял, всерьёз ли. Она не отвела взгляд. Что-то в нём дрогнуло. Он повесил бинокль на шею, сжал Маузер и пошёл к краю клина. Злой. А может — пристыжённый. Кто ж его знал.

— Петя, — она повернулась к мальчишке, — ты набрал воду?

Ответом был короткий кивок.

— Тогда, грей её, но не доводи до кипения! Она должна быть тёплой, а не горячей. Понял?

Петя кивнул, и тут же кинулся выполнять приказ. Глаза у мальчонки были круглые, он явно опасался за здоровье Стаса, но руки уже тянулись к костру. Он подкладывал ветки, следил за огнём, и изредка бросал косые взгляды в сторону командира.