Книга Диверсант. Том 1, страница 59 – Дмитрий Лим, Сергей Шиленко

— Вот и хорошо, — я разжал пальцы и отступил на шаг.

Ганна всё это время не проронила ни слова. Её лицо оставалось каменным, но в глубине глаз я заметил отблеск боли — такой острой, что она парализовывала. Она не плакала, не кричала, не впадала в истерику. Вместо этого она просто стояла, будто окаменев, и смотрела вперёд. В отличие от Даши, она уже осознала главное: сейчас важнее выжить. Выжить, чтобы потом оплакать тех, кого потеряли. Чтобы помнить. Чтобы не дать их жертве стать напрасной.

Она была в ступоре, который накрывает, когда мир рушится в один миг. Я знал этот взгляд: так бывает, когда горе слишком велико, чтобы выплеснуться сразу. Оно оседает внутри, замораживая эмоции. Пока Даша кричала и билась в истерике, Ганна просто стояла, сжимая кулаки так, что побелели костяшки.

Я отвернулся и встретился взглядом с Сидоровым.

Гена смотрел на меня исподлобья. В его глазах было что-то новое. Не знаю, что именно, но по лицу я плюс-минус понимал, ему не нравился мой тон, мои слова и то, как я говорил с Дашей.

Его пальцы лежали на цевье трофейного МП-40. Он поудобнее перехватил оружие, и его губы сжались в тонкую линию.

И после моей «взбучки» наступила тишина. Гена опустил голову, Даша села рядом с ним и всё… сидели, уткнувшись взглядами в землю, словно боялись посмотреть друг на друга.

Через пару минут тишины, где-то вдалеке снова послышались голоса, на этот раз ближе. Мне, в прошлый раз — не показалось!

Твою же… неужели реально, немцы? Но в этот раз слышали и другие. Не только я.

Сидоров тут же заёрзал, поднял голову, прислушался, затем вскочил на ноги и…

— Значит, так, — хрипло начал он. — Далеко мы так не уйдём, ты, Стас, загонял людей, — Гена выпятил грудь. Видимо, отдых и осознание того, что у него в руках самая серьёзная аргументация в отряде, придали ему смелости. — Мы чуть не сдохли. Даша вон вообще в отключке была. Куда ты прёшь? Наобум?

«Это он… к смене власти, что ли? Не слышал голоса⁈ Не понял…»

— На восток нельзя, на юг — через топь. Других вариантов нет, — ровно ответил я, хотя внутри уже закипало от нехорошего предчувствия.

— Это ты так решил! — Сидоров шагнул ко мне. — А я думаю, надо ждать. Пересидеть здесь, пока немцы не уберутся, а потом…

— Потом нас комары сожрут или немцы найдут, — перебил я. — Или ты не слышал голоса сейчас?

— А я сказал — ждать! — рявкнул Гена — он перехватил МП-40 поперёк груди, демонстративно встал между мной и тропой, загораживая дорогу. — Оружие у меня! Я решаю, куда идём и что делаем. Ты, пацан, командира из себя строил, пока стрелять надо было, а теперь я командую!

Даша испуганно всхлипнула. Петька вжался в землю. Ганна даже не шелохнулась, только глаза сузились.

Ствол он в меня не наводил — и это уже говорило всё, что нужно. Будь у него внутри решимость нажать на спуск, дуло давно смотрело бы мне в живот. А так — он просто тряс железом, цепляясь за единственный козырь. Я видел таких. Напуганного до человека, который нашёл, чем погромче хлопнуть дверью.

Губы сами растянулись в усмешке. Гена даже не понял, что уже проиграл.

— Опусти ствол, Гена, — произнёс я ровным, почти скучающим голосом. — Пока не натворил глупостей.

Сидоров замер, явно не ожидая от меня такой реакции. Палец его дёрнулся у скобы, но я не отвёл взгляда.