Книга Диверсант. Том 1, страница 121 – Дмитрий Лим, Сергей Шиленко

Но открытием для нас был обер-фельдфебель. Он лежал за колесом «Опеля Блитц», в той самой зоне, куда я швырнул колотушку. Фриц закрылся телом своего солдата, но всё равно получил урон. Из его левого бедра и плеча сочилась кровь, но он был в сознании.

Митяй заметил его первым. Лысый, ещё не остывший после убийств, вытащил орущего фрица за ногу. От души его пнул, и тут в руке Митяя блеснул нож.

— Стоять! — рявкнул я. — Этот старший. Сначала вытрясем всё, что знает.

Митяй замер. Нож остался в руке, но уже не шёл вниз. Я сделал шаг ближе.

— Убьёшь — сам мне ответишь. Понял?

Он тяжело дышал, смотрел то на меня, то на немца. Потом сунул нож за голенище и отступил на шаг, сплюнув в сторону. Не подчинился — скорее отложил. И это было хуже.

Адреналин схлынул через пару минут, и тут меня накрыло по полному. В ушах звенело так, что казалось, собственное дыхание было рёвом. Горло саднило, тело пробила мелкая дрожь, а ноги, казалось, вообще перестали быть моими. Хотелось упасть на колени и лечь на землю, отдышаться, закрыть глаза и уснуть.

Но этого я не мог допустить. Я — командир! Стиснул зубы, расправил плечи и заставил себя дышать ровно.

Подошёл к Алесю, тот, как я и предполагал, был мёртв. Шальная очередь из MP-40 прошла через плечо и грудь, и шансов выбраться у него уже не было. Да и если бы кто-то из нас подоспел, ситуация бы никаким образом лучше не стала.

— Покойся с миром, — просипел я, поворачиваясь к Лёве.

Студента хорошенько контузило, это было видно по его стеклянным глазам. Он всё ещё пытался стряхнуть невидимую землю с ушей, морщился, тряс головой, но слышал, судя по всему, очень плохо.

Митяй всё ещё стоял над обер-фельдфебелем. Нож он убрал, но взгляд оставался агрессивный. Я ткнул пальцем в сторону убитых:

— Зыков! — повернулся я к старшине. — Проверь поле боя. Пересчитай, что осталось к MG: ленты, коробки, патроны.

— Сделаю, — буркнул Зыков, вытирая закопчённое лицо тыльной стороной ладони.

Он встал из-за пулемёта, разминая затекшую спину, и пошёл вдоль тел.

— Сидоров! — я указал на живого фрица. — На контроль. Встань так, чтобы видеть и его, и подходы. Но сектор Архипа не перекрывай.

Гена кивнул, сменил магазин, передёрнул затвор МР-40 и занял позицию в трёх шагах от немца, держа его на прицеле.

— Архип! Смотри на дорогу, малейшее шевеление, сразу стреляй! Не жди от меня сигнала и команды. На эту шумиху… могли выдвинуться и другие группы, если был кто-то ещё.

Старик не ответил, дозарядил магазин карабина, затем просто чуть переставил оружие, устраивая приклад поудобнее. Его взгляд был прикован к месту, откуда приехали немцы.

— Митяй, — я посмотрел на лысого. — Иди, остынь, собери патроны, подсумки, а к этому, — кивнул на фрица, — даже не подходи!

Он хотел огрызнуться, но я оборвал его:

— И ещё. Слушай сюда, все слушайте! — я повысил голос, чтобы слышали все. — С фрицев берём всё: оружие, патроны, еду, часы, документы, всё в общий котёл! Ясно?

Митяй дёрнул щекой. Я знал, о чём он думал. Но тот всё же убрал нож, молча кивнул и пошёл собирать трофеи. Граница была проведена жёстко, и разночтений я не стал бы терпеть.

Допрос решили проводить прямо тут же, во дворе, не отходя от кассы. Времени на то, чтобы тащить пленного в дом, связывать его и устраивать уютную обстановку, не было.