Книга Соединенные Штаты России 3, страница 60 – Полина Ром, Дмитрий Лим

— Как вам будет угодно, донна, — сказал Мендоса и поклонился ей. — Сеньор Рим?

И он поклонился Риму. Рим не оказал ему ответного знака внимания, лишь проводил взглядом. Испанец, кашлянув, покинул комнату, хлопнув дверью сильнее обычного.

— Ох уж этот Бернардино! — вздохнула королева. — Вы не встречались с ним раньше, полагаю? Это испанский посол, лично от короля Фелипе. У него быстрый корабль, и он часто бывает то здесь, то во Франции. Мы с ним долго ладили. Жаль, что он не заступился за меня, когда Родриго Веласкес распорядился меня казнить и назначить мою сестру королевой, прикрываясь указом Фелипе. Приходится сейчас писать друзьям, что я жива.

— Полагаю, чем больше королей будут знать об этом, тем больше вы в безопасности, — предположил Рим, становясь на место испанца и тоже глядя в окно.

Снаружи уже было совершенно темно. Неизвестно, как в такую ночь посол доберется до своего корабля от Шеффилда. Чтобы попасть отсюда на побережье, требовалось пересечь половину страны.

Елизавета вдруг опустила руки на колени. Её словно разом покинули силы, пока она смотрелась в зеркало.

— Вы бывали при смерти, Рим? — спросила она.

— Много раз, госпожа, — ответил Разумовский. — А вы, полагаю, впервые?

— Второй и последний раз, — мрачно сказала Елизавета. — Господи, никому не пожелаю пережить это! Мария, моя сестра, всю жизнь боролась за Шотландию. Провела со мной в замке много лет. Считалось, что в гостях. Хотя, конечно, это была тюрьма. Но тюрьма — роскошная. Никогда не жаловалась. И она легко осудила меня. Просто, беззастенчиво, без раздумий. Сразу, как только прибыли испанцы и потребовали суда надо мной.

— Так работает большая политика, госпожа, — мягко сказал Рим.

— Вы и ваши друзья — странники, — продолжала королева. — Вы пришли и, без сомнения, уйдете отсюда в полной безопасности. Обещаю, мы с Марией об этом позаботимся. И будем здесь управлять вместе. Единой Англией.

Рим с благодарностью кивнул.

— Но я не знаю, как стать снова собой, — призналась Елизавета. — Пудра, прически, украшения — это всё непременные атрибуты королевы. Но истинное величие всегда в душе. А моя душа осталась там, на эшафоте.

— Это пройдёт, госпожа, — заверил Рим. — Я бывал при смерти, и очень хорошо вас понимаю. Дайте себе время. Отдайтесь в руки заботливой сестры. И всё у вас будет хорошо.

— Значит, я буду изображать королеву дальше, — решила Елизавета, открывая шкафчик с драгоценностями. Посмотрела туда, нахмурилась. — Кольцо пропало, — сказала она. — Куда же я его дела? Вроде не брала…

— Какое кольцо? — поинтересовался Разумовский из вежливости.

— То, которое мне подарил Родриго, как знак признательности короля Фелипе, — ответила Елизавета. — Сказал, что оно принадлежало итальянской девушке сто лет назад. Попросил надеть его только на самый знаменательный день в своей жизни. Смешно, но я его не надевала ни разу. Сразу положила в шкатулку. А сейчас оно пропало.

— Желаю вам найти свое кольцо, госпожа, — сказал Рим. — Пожалуй, я присоединюсь к своим друзьям.

Королева проводила его благодарным взглядом — на этот раз не через зеркало, а повернувшись всем телом. Её болезненный вид был Риму неприятен, и он поспешил покинуть комнату. В отличие от испанца, он не хлопал дверью, а аккуратно прикрыл её за собой.