Книга Соединенные Штаты России 3, страница 100 – Полина Ром, Дмитрий Лим

Король поднялся со стула, зажимая письма в своих костлявых пальцах.

— Бернардино, — просипел он. — За это тебя казнят!

Бернардино де Мендоса продолжал стоять, убрав руки за спину. По его телу пробежала дрожь. Но не от страха.

— Рим? — произнес Цинк.

Тут же опрокинув стул, Рим вскочил и бросился к послу. Но было поздно. Изо рта посла тонкой струйкой побежала пена. Он отшатнулся и рухнул, увлекая за собой стеллаж с книгами.

Рим перехватил его запястье и поднял повыше. На пальце умирающего посла виднелся перстень Борджиа.

— Поздно, — сказал Рим, поворачиваясь королю. — Он покончил с собой.

Король в замешательстве посмотрел по очереди на обоих бойцов, в компании которых остался.

Цинк подошёл к столу, убирая пистолет. Посмотрел на шахматную доску.

— Мат, — сказал он.

И щелчком пальцев отправил короля чёрных в недолгий полет по доске, сшибая остальные фигурки.

Последующие минуты, а может быть и часы, Рим помнил плохо. Он продолжал сидеть за шахматным столом, тупо хлопая глазами и наблюдая, как король Испании о чём-то разговаривает с Цинком.

Сам Цинк поначалу казался Разумовскому привидением, до того он выглядел исхудалым, и даже каким-то диким. Лишь в движениях и в горячем взгляде чувствовалась тактическая мысль. Находясь в плену на испанском корабле, Рим потерял счет времени и не знал, как долго они сюда плыли. По пути его почти не кормили, и тем тяжелее было понимать, что он не видит остальную команду и не знает, что с ней. Хорошо ли с ребятами обращаются, кормят ли их и всё такое. А мысль, что они сюда попали из-за его, Рима, персональной мании всех на свете помирить — добивала Андрея окончательно.

И он так и сидел, глядя на шахматную доску с половиной сваленных фигур, пока в комнату не ворвались остальные бойцы.

— Рим!!! — заорал Бык, обнимая его за плечи и хорошенько встряхивая. — Живой, чертяка? Как ты тут?

— Рад видеть командир, — выдохнул Марат с другой стороны.

Фифа повернула голову Рима к себе, озадаченно смотря в лицо. Выглядела она столь же исхудавшей, но вроде была в порядке.

— Что? — встрепенулся Рим, встряхивая головой.

Скрип хлопнул его по спине, едва не пересчитав Риму все кости. Мигнул синевой из голубых глаз. И Рим окончательно пробудился.

— Живы? — только и спросил он.

— Живы, командир, — подтвердил Гек. — Всё хорошо. Цинк договорился, нас всех освободят. На вот, попей.

Риму в руки сунули кубок с водой, в которую Чук заботливо капнул вина. Выпив эту смесь, Рим закашлялся.

— Значит вы в порядке, — сказал он, вставая со стула — и тут же снова рухнул на него.

— Эй, полегче, — забеспокоился Бык. — Тебя морили голодом, чтобы сломать. Но сейчас мы хорошенько отожрёмся. Цинк позаботился.

— Цинк позаботился, — пробормотал Рим. — Слушайте, по поводу командования…

— Стоп, — послышался голос Цинка, и Рим заткнулся.

Цинк наклонился перед ним. Выглядел он уже не так, как призрак в черном капюшоне. Цинк успел переодеться, и теперь его испанская броня напоминала снаряжение не то королевских стражников, не то теневых убийц на службе какого-нибудь кардинала.

— Мы уже всё обсудили с бойцами, — спокойно сказал Цинк. — Команда твоя. Теперь уже навсегда. Спасибо, что терпел меня все это время.

Эти слова словно вогнали в Рима стержень. И он внутренне испугался, что, может быть, только что открыл себе до этого неизвестный ему самому комплекс. Неужели ему настолько важно было чувствовать себя главным? Или все не так плохо, и он всего лишь как мог пытался уделить внимание личным тараканам Цинка, в то время как сам их не имел?