Книга Соединенные Штаты России 3, страница 10 – Полина Ром, Дмитрий Лим

— Примерно так, — подтвердил Фаэт. — Ты недоволен?

— Ты оставил нам свободу выбора, — пожал плечами Рим. — Просто, как оказалось, это не то, что мы все ждали. И это наша вина. Но всё же, Фаэт, нам нужно серьёзно решить один момент между нами.

— Да, я слушаю?

— Либо мы сами решаем, как живём, но тогда ты нам оказываешь всяческую поддержку, — либо ты нам говоришь, как жить, но тогда, будь добр, выдавай чёткие формулировки, цели и задачи. Иначе мы друг друга перестанем понимать.

— Насколько я разобрался в вашей психологии, второй вариант мне представляется невыполнимым.

— Это хорошо, — кивнул Рим. — Значит, мы друг друга поняли.

— Я не мешаю вам, — продолжал Фаэт. — И взялся поддерживать вас во всём, чтобы вы ни задумывали.

— Соглашусь, мы сами виноваты, — сказал Рим, теперь уже радуясь, что голограммы Фаэта в комнате нет. Хотя, конечно, искусственный интеллект корабля воспринимает его, Рима, всеми сенсорами, так что он всё равно всё видит. — Мы слишком привыкли, что ты знаешь ответы на все вопросы. Как бы это ни противоречило человеческому самолюбию.

В этом месте Риму не приходилось кривить душой. Он действительно делегировал дальнейший курс их развития Фаэту, сам того не понимая. При этом вряд ли смог бы объяснить искусственному интеллекту, что рабское мышление у них не появилось, и переживать нечего. Просто человек — нечто большее, чем калькулятор на химической основе. И есть такое понятие, как «отец солдатам», которым и стал для всех Фаэт. Ещё не господь Бог, но уже и не равнодушный командир.

Скорее — некто, к кому действительно хочется прислушаться, потому что у него больше опыта. Только потому его и слушались. И Рим не был уверен, что Фаэт, со всем своим зашкаливающим уровнем интеллекта, поймет аналогию.

— Ты прав, Рим, — сказал Фаэт. — Я помню вашу первую реакцию, когда вы попали к кораблю. Это было восхищение, почти религиозное преклонение перед неизведанным. Сейчас важно другое. Для людей снаружи — этой пещеры, этой пирамиды, — вы всё ещё такие же боги. И они ждут вашей воли. Им тоже нужны ответы.

— Значит, пойдём и выслушаем вопросы, — сказал Рим, шагая из комнаты в коридор. — А ответы как-нибудь сообразим.

— Да, Рим, и последнее. — Голос искусственного интеллекта не сопровождал уже Андрея в коридоре, и всё так же слышался из его комнаты, где его больше никто услышать не мог. — Когда вы ознакомитесь лично с развитием внешнего мира и определитесь с вашими дальнейшими действиями — возвращайтесь. Я сообщу лично вам результаты обследования ваших «синеглазок».

Рим резко остановился и вперился тяжелым взглядом в дверной проём. Но больше Фаэт не добавил ни слова.

Тлатоани Акатль, президент Новой России, стоял на ступенях пирамиды. Солнце безжалостно палило, превращая и без того жаркий воздух в раскалённый пар, но Акат не шелохнулся. Ритуальное оперенье Кетцаля и Тлалока давило на плечи, а золотая маска, закрывающая лицо, обжигала кожу. Однако волнение, захлестнувшее его при звуках погребального гимна, пересиливало любой физический дискомфорт.

Позади него притихли жрецы, облачённые в одежды цвета засохшей крови. В руках они держали кадильницы, наполненные смолой копала, чей густой дым медленно взмывал в небеса, словно призыв к тем, кто обитал за пределами видимого мира. Внизу, на площади, толпился народ, затаив дыхание, с тревогой и надеждой вглядываясь в лицо своего нового правителя. Легенды гласили, что явившиеся боги благоволят лишь достойному.