Книга Некромант Империи. Том 5, страница 122 – Дмитрий Лим, Иван Гримкор

Голем заревел от боли. Трещина расширилась под давлением лезвия, обнажая внутреннюю структуру. Я с силой разворотил щель, ломая соединения между камнем и деревом.

Теперь я видел его — настоящего Крылова, точнее, человеческое тело. Оно находилось внутри голема как пилот в кабине меха, соединённый с внешней оболочкой.

Я сконцентрировался, направляя поток энергии по рукоятке меча прямо к его шее. Тончайшие импульсы проникли в его нервную систему, целенаправленно атакуя зоны мозга, ответственные за трансмутацию.

— Что ты… — Лейф дёрнулся, чувствуя вторжение в своё сознание.

— Помнишь Северные пустоши? — прошептал я. — Я изучил твои трансформации, Маркус. До последней клетки.

Моя энергия проникала всё глубже. Я активировал технику, особый метод, заставляющий клетки отторгать чужеродную материю.

— Ты не сможешь… — прохрипел он, отчаянно пытаясь удержать трансформацию.

— Уже сделал, — я выдернул меч из трещины и спрыгнул на арену.

Изменения начались мгновенно. По телу голема пробежала волна судорог. Каменная кожа покрылась сетью трещин. Древесные волокна почернели и стали крошиться. Вся конструкция начала разрушаться, осыпаясь кусками на песок арены.

Через несколько секунд от трёхметрового монстра остался только он — Крылов, абсолютно голый, дрожащий, с выражением ужаса и унижения на лице.

Толпа взорвалась аплодисментами и хохотом. Крылов стоял, пытаясь прикрыться руками, его лицо побагровело от ярости и стыда.

Я поднял с песка его зелёный плащ и метнул ему.

— Прикройся, — произнёс я. — Мы ещё не закончили. Но это будет уже не на арене.

Судья поднял руку:

— Победа присуждается Дмитрию Волконскому!

Трибуны взорвались новой волной криков. Я развернулся и пошёл к выходу с арены, не оглядываясь на поверженного врага.

Впереди только финал.

Едва я покинул арену, как на меня налетел Костя, схватил за плечи и принялся трясти.

— Ты видел их лица⁈ — восторженно орал он, не обращая внимания на проходящих мимо людей. — Когда ты взобрался на эту каменюку! А потом — бах! — и он голый!

Я аккуратно высвободился из его хватки.

— Я хочу есть, — я размял шею. — Кажется, я сейчас съем целого кабана. Или двух.

Глаза Кости загорелись:

— О, это идея! В столовой сегодня такие огромные отбивные! — он причмокнул. — Пойдём, пока всё не сожрали!

Мы пробирались сквозь толпу, которая становилась всё плотнее по мере приближения к выходу из арены и порталу. Когда мы наконец выбрались в главный холл, нас буквально атаковали.

— Волконский! Автограф! — Дмитрий, можно селфи? — Ты правда первокурсник?

Я подписывал учебники, тетради, даже ладони особо рьяных фанатов. После десяти минут раздачи автографов мы наконец вырвались из толпы поклонников и быстрым шагом направились к столовой.

— Слушай, а это классно — быть знаменитым, — заметил Костя, поправляя воротник. — Хотя нет, тебе-то не привыкать. Наверное, в своём мире ты был ещё популярнее.

Мы миновали парадный вход академии, где за столами расставляли угощения для финалистов, и свернули в коридор ведущий в студенческую столовую.

— Но там же сейчас никого! — удивился Костя.

— Вот именно, — я подмигнул ему. — Поесть в тишине — роскошь для победителя.

Столовая действительно пустовала — только несколько студентов, предпочитающих пропускать массовые мероприятия. В дальнем углу я заметил знакомую фигуру. Катя сидела за столиком, уткнувшись в планшет, и что-то сосредоточенно читала. Я направился прямо к ней.