Книга Некромант Империи. Том 3, страница 86 – Дмитрий Лим, Иван Гримкор

Державин говорил с таким воодушевлением, словно сам присутствовал при тех событиях:

— На военных советах его слово было решающим — никто лучше него не разбирался в темной магии противника. Настоящий мастер своего дела…

Я бросил быстрый взгляд на Костю — он стоял с таким видом, будто проглотил лимон. Неудивительно — когда твой предок прославился как истребитель темных магов, а ты сам носишь в себе печать вурдалака…

Машина петляла по извилистой дороге Волчьего Яра. По обе стороны тянулись аккуратные домики, утопающие в осенней красоте. За низкими оградами пламенели тыквы размером с хороший валун, алели яблоки в садах, а виноград увивал старые беседки. Местные не спеша занимались своими делами — бабушки в цветастых платках развешивали белье, дедушки неторопливо чинили заборы, молодежь гоняла на великах по узким улочкам.

То и дело дорога взбиралась на каменные мосты, перекинутые через реку. Внизу открывались захватывающие виды — отвесные скалы каньона, поросшие золотым лесом, бурлящая вода, разбивающаяся о валуны. Кое-где в скалах виднелись темные провалы пещер.

Наконец показался особняк Волконских — трехэтажное здание из серого камня, которое когда-то, должно быть, выглядело величественно. Сейчас… я поморщился, разглядывая облупившуюся лепнину и потускневшие витражи. Высокий каменный забор с четырьмя сторожевыми башнями все еще внушал уважение, как и кованые ворота с фамильными волками. Но территория за ними…

Некогда роскошный парк явно нуждался в заботливых руках. Мраморные статуи покрылись мхом, фонтаны пересохли, в беседках провисли крыши. Дядюшка явно предпочитал тратить деньги на что угодно, только не на поддержание родового гнезда. Хотя нет, одну статью расходов он не забывал — новенькие камеры наблюдения поблескивали на каждом углу.

У парадного входа нас встречала прислуга. В центре возвышался Тихон Палыч — дворецкий, по рассказам сестры служивший еще моему деду. Высокий, худой как жердь, и пронзительным взглядом серых глаз. Его редеющие седые волосы были идеально причесаны, а черный фрак сидел безупречно.

По бокам от него застыли сестры Назаровы — Агата, которая постарше экономка, державшая в ежовых рукавицах всю женскую прислугу дома в чьё число, входила Марфа ее сестрица. Одной тридцать пять, другой сорок. Обе — кровь с молоком, с роскошными формами, которые не могли скрыть даже строгие платья. Марфа — рыжая бестия с озорным блеском в глазах, Агата — жгучая брюнетка с точеными чертами лица. Увидев Костю, они синхронно расплылись в улыбках, от которых мой друг слегка покраснел.

Из-за угла особняка вылетел Ростислав Игоревич — пожилой сторож, чье лицо выражало такой ужас, словно он пропустил как минимум визит императора. Он рухнул на колени прямо на гравийную дорожку:

— Простите, молодые господа! Не углядел, не встретил как положено!

Катя мягко коснулась его плеча:

— Что вы, Ростислав Игоревич, — она подняла его фуражку, заботливо отряхнула и водрузила обратно на лысеющую голову. — Вы же знаете, мы не любим этих церемоний.

Массивные двери особняка распахнулись с тихим скрипом. Первое, что бросилось в глаза — пустые места на стенах, где раньше висели картины. Светлые прямоугольники на выцветших обоях. Рыцарские доспехи вдоль стен стояли с пустыми руками — древнее оружие исчезло из их хвата. На декоративных подставках зияли провалы — фамильные клинки и топоры словно испарились.