Книга Некромант Империи. Том 2, страница 15 – Дмитрий Лим, Иван Гримкор

Он снова замолчал, с интересом разглядывая потолок, словно там происходило что-то невероятно увлекательное:

— Кто сможет — свободен до конца года. Кто не сможет… — он пожал плечами с таким видом, словно его это совершенно не касалось, — будет пытаться снова и снова. В этом году, в следующем… Хоть до самого выпуска. Мне, повторюсь, совершенно все равно.

Я развернул свиток, внимательно изучая тонкую вязь символов. Интересная задачка…

С одной стороны, простое перемещение в пределах видимости. С другой — нужно идеально просчитать координаты. Малейшая ошибка в расчетах, и можешь оказаться внутри стены. Или внутри другого студента, что еще хуже — потом обоих придется соскребать со стен по частям.

Аркадий Семенович тем временем устроился в своем потертом кресле с какой-то древней книгой:

— Можете приступать. Только не забудьте — если что-то пойдет не так, лазарет в другом крыле. — Он перевернул страницу. — Я туда не провожаю.

Я наблюдал за Аркадием Семеновичем, отмечая каждый нюанс его поведения. Эта показная рассеянность, снисходительный тон, демонстративное безразличие — классический образ гения, считающего всех вокруг недостойными его внимания.

А уж то, как он смотрел на класс «Б»… Словно на группу умственно отсталых, случайно забредших в храм высокой науки.

— Он всегда такой, — донёсся приглушённый шепот с передней парты. — Дает невыполнимые задания, а потом делает вид, что читает, пока мы мучаемся. В прошлом году ни один первокурсник так и не справился.

Аудитория погрузилась в напряжённую работу. Воздух наполнился шелестом переворачиваемых страниц и приглушёнными ругательствами — студенты корпели над формулами перемещения.

Я склонился над своим свитком, когда легкое движение воздуха заставило меня насторожиться. Обернулся — рядом пустовало место, где только что сидел Костя.

— А-а-а! Твою ж мать! Больно, сука! Моё лицо! — раздался отчаянный вопль с противоположного конца аудитории.

Я быстро нашёл взглядом источник шума и едва сдержал смешок — Костя, похоже, решил проверить прочность стены собственным лицом.

Причём весьма основательно: нос в мясо, свёрнут почти на девяносто градусов, из рассечённой брови хлещет кровь, губы превратились в кровавое месиво, а челюсть явно съехала куда-то в сторону.

— Спокойно, сейчас мы тебя починим, — я подошёл к нему, уже активируя целительскую энергию.

Сила потекла через руки, и началось то, что я про себя называл «реверсивной съёмкой».

Кровь, подчиняясь моей воле, начала затекать обратно в сосуды. Переносица с влажным хрустом встала на место, осколки хряща срослись заново. Края рассечённой брови потянулись друг к другу, сплетаясь в единую ткань.

Разбитые губы затягивались на глазах, опухоль спадала, оставляя после себя чистую, здоровую кожу.

Вокруг нас собралась толпа зевак. Да что такого-то? Лекаря, что ли, никогда не видели?

— Это… это невозможно… — прошелестело в толпе. — Мы же в барьерной зоне! Здесь блокируется любая магия, кроме пространственных свитков!

— Он не мог его вылечить, — кто-то ткнул в меня пальцем. — Точно не студент класса «Б».

Да идите вы все в пешее эротическое. Последним штрихом вправил Костину челюсть — раздался щелчок, и его лицо наконец приобрело нормальные человеческие очертания.

Толпа расступилась, пропуская Аркадия Семеновича.