Книга Некромант Империи. Том 1, страница 82 – Дмитрий Лим, Иван Гримкор

Даже Приклонский, обычно поддерживающий любую выходку своего дружка, вдруг побледнел:

— Аркадий, остановись! Ты же всех нас тут спалишь! Это не шутки!

Но Стрешнев уже ушёл за грань разумного. Его зрачки растворились в алом пламени, а от тела начали расходиться волны силы такой мощности, что меня отбрасывало назад. Температура поднялась настолько, что песок под ногами начал плавиться.

Мой доблестный фамильяр проявил поразительную… трусость. Он молниеносно зарыл голову в песок, оставив на обозрение только необъятную задницу с нелепо подрагивающим поросячьим хвостиком.

Стрешнев медленно повернулся ко мне.

— Тебе конец! — прорычал он.

И тут… раздался звук. Тот самый характерный звук, который безошибочно указывает на неполадки в желудочно-кишечном тракте. Сначала тихое урчание, потом громкое бульканье, и…

Его лицо из пылающе-красного стало мертвенно-бледным. Руки, готовые выпустить смертоносное пламя, судорожно метнулись к животу. Он резко согнулся пополам и заскулил.

Я быстро просканировал его состояние и… Что⁈ Понос! Я метнул взгляд на Костю, который уже сползал по стенке, давясь от смеха. Вот значит какое страшное заболевание ты мне подсказал? Хотя… эффективно, не поспоришь.

Я медленно направился к поверженному противнику, намеренно чеканя каждый шаг. Песок под ногами всё ещё был горячим, но мне было плевать — я хотел, чтобы все видели походку победителя.

Подойдя к скрючившемуся Стрешневу, я резко схватил его за волосы, заставляя поднять голову.

— Знаешь, — протянул я, — есть два варианта. Первый: ты продолжаешь бой, и я тебя калечу. Серьёзно калечу, — я усилил хватку. — Второй: ты признаёшь поражение, и наш уважаемый целитель, — я кивнул в сторону Ефима, — поможет тебе с твоей… деликатной проблемой.

Стрешнев только простонал что-то неразборчивое. Я наклонился ближе:

— Выбирай быстрее. У тебя, кажется, не так много времени, — я многозначительно посмотрел на его живот. — И поверь, второй вариант сейчас предпочтительнее. Для всех присутствующих.

Подошедший судья оценил ситуацию одним взглядом и покачал головой:

— Пожалуй, на этом поединок можно считать завершённым. Победа присуждается Волконскому.

Приклонский, бледный как мел, нехотя кивнул:

— Мы… признаем поражение.

Я отпустил волосы Стрешнева, и тот, держась за живот, начал медленно сползать на песок.

Затем я отошел от поверженного противника и заметил приближающегося целителя. На его губах играла странная улыбка, а глаза за стёклами очков блестели каким-то нездоровым интересом.

— Знаешь, — протянул он, обращаясь ко мне и поправляя очки, — это было… жестоко! Для аристократа такое унижение хуже смерти. Боюсь, — он хищно улыбнулся, — ты нажил себе врага посерьёзнее, чем думаешь. Я буду с интересом наблюдать за развитием событий.

Я только пожал плечами и дёрнул за ментальную связь. Бес завизжал по-поросячьи. Его начало затягивать обратно в печать.

— Эй! Погодь! — верещал он, пытаясь зацепиться за что-нибудь.

Его когти оставляли глубокие борозды в песке, но это не помогло — зелёный туман неумолимо втягивал его в метку.

— Костя, пошли отсюда, — я махнул рукой своему секунданту, кивнув в сторону выхода.

И тут раздался звук. Протяжный такой… пу-у-у-у…

Я медленно обернулся на звук. Картина была… живописная. Стрешнев лежал, красный, вцепившись одной рукой в живот, а другой — в остатки своего достоинства. На его лице застыла такая гремучая смесь ненависти, стыда и отчаяния, что я почти посочувствовал ему. Почти.