Книга Некромант Империи. Том 1, страница 49 – Дмитрий Лим, Иван Гримкор

Я колотил в ледяную стену, параллельно отслеживая состояние своего тела. Пальцы уже онемели — периферическая нервная система первой страдает от гипотермии. Скоро начнется кристаллизация межклеточной жидкости.

— Эй, психованная! — проорал я, стараясь перекрыть шум с той стороны. — Если сейчас же не прекратишь меня морозить, клянусь, я найду способ добраться до тебя! И поверь, летальный исход будет самым милосердным вариантом!

Ответом мне был только приглушенный гул голосов за стеной льда. Я развернулся и… застыл. В буквальном смысле. Тварь стояла в двух шагах от меня — безмолвная, с обвисшей башкой. Её мертвые глаза неотрывно следили за каждым моим движением.

Медленно, очень медленно я сделал шаг влево. Существо синхронно переместилось, сохраняя дистанцию. Шаг вправо — тот же результат. Назад — тварь отступила.

— Да что тебе от меня надо? — процедил я сквозь зубы.

И тут произошло нечто… Существо медленно опустилось на колени, его суставы хрустели, как старые петли.

— Что прикажете, сир? — прохрипело оно. Вот это поворот! За годы целительской практики я повидал немало странного, но говорящий труп с явными признаками подчинения мне любимому… это что-то новенькое.

С той стороны ледяной стены послышался грохот — похоже, на подмогу прибыли другие преподаватели. Доносились приглушенные голоса и звуки ударов.

И тут меня словно молнией пронзило. Некромантия! В моем мире это искусство было под строжайшим запретом. Некромантов выслеживали, пытали, казнили. Специально обученные охотники, что-то вроде инквизиции.

Я быстро прикинул варианты. Если в этом мире отношение к некромантии хотя бы вполовину такое же параноидальное… мне конец. Уже сейчас за дверью Полозов объясняет коллегам:

— … живой мертвец! Значит, где-то появился сильный некромант. Нужно немедленно связаться с особым отделом… Твою ж… А ведь это даже логично. Некромантия — слишком опасное искусство, чтобы его оставили без контроля.

Я посмотрел на коленопреклоненный труп. С профессиональной точки зрения, это был интересный феномен. Столько вопросов, столько возможностей для исследований! Какой механизм контроля? Как сохраняется сознание? Почему он признал во мне хозяина?

Но рисковать… нет, рисковать я не готов. Не сейчас, когда я только начал обустраиваться в этом мире. Значит, придется тебя еще раз упокоить, приятель.

— Эй, ты можешь сдохнуть? — спросил я, разглядывая своё невольное творение. Тварь стояла, слегка покачиваясь.

— Как прикажете, сир, — прохрипел труп. При этом его лицо передернуло, лицевые нервы нехило так свело.

Твою ж мать! Угораздило же поднять такого искалеченного красавца.

— А как ты поднялся? — продолжил я допрос, параллельно сканируя его мозговую активность. Картина была… удручающей. Словно смотришь в пустой колодец — темно, сыро и на дне что-то булькает.

— Вы захотели, и я поднялся, — ответил он. С каждым словом из его рта вытекала струйка черной жижи.

— Понятно. С тобой особо не поговоришь, — я поморщился, глядя, как эта дрянь капает на пол.

Сканирование показало — мыслительных процессов почти не наблюдалось. В лучшем случае активность на уровне улитки, и то — контуженной. Существо могло выполнять команды, но собственного разума у него не осталось. Так, примитивный набор рефлексов, завязанных на подчинение.